ЩЕДРАЯ ДУША МАСТЕРА

Мир творчества

У участников завершающегося в Ингушетии VIII регионального этапа ежегодного чемпионата WORLDSKILLS была возможность познакомиться с широко известным мастером декоративно-прикладного искусства Юсупом Цуровым. Знаменитый ингушский умелец представил здесь не только собственные работы, но и работы своих учеников, многие из которых пошли по стопам мастера и сегодня стали преуспевающими профессионалами своего дела.

Юсуп Цуроев – методист Республиканского Дома народного творчества. Сегодня он обучает своему искусству детей в кружке, работающем в стенах Дома культуры сельского поселения Новый Редант Малгобекского муниципального района.

 

ТВОРЧЕСКАЯ натура всегда привлекает к себе внимание окружающих. Не стал исключением и я, познакомившись с Юсупом по счастливому стечению обстоятельств несколько лет назад. Родился он в городе Орджоникидзе, а в 1981 году, после окончания Карцинской средней школы №20, одержимый тягой к творчеству, которая крепла в нем все детские годы, поступил на отделение художественной росписи Орджоникидзевского художественного училища.

В 1984 году парня призвали в армию. Воинскую службу он проходил в Баку, в войсках ПВО. Армейские годы запомнились Юсупу освоением уникальной военной техники, предназначенной для слежения за воздушными целями, и, конечно, новыми знакомствами. В части служили ребята со всех концов страны, а командовал ею майор Дарбазанов, молодой еще ингуш, ставший для всех своих подчиненных настоящим отцом-командиром.

Оставив позади армейскую службу и вернувшись домой, Юсуп продолжил свои творческие опыты и искания. Но теперь уже его натура прирожденного художника все больше и больше склонялась к скульптурному направлению. Немало времени потратил он на поиск интересующей информации, перечитал целую гору журналов по искусству - интернета, делающего всё таким доступным, тогда еще не было. А в один из счастливых дней стал он обладателем рисунков Репина, собранных в двух томах. Тут вместе с уже законченными эскизами Ильи Ефимовича были и наброски великого мастера, сделанные карандашом. По этим рисункам Юсуп пытался проследить за работой мысли гениального мастера, почерпнуть из них определенные технические знания. «Уникальное пособие для начинающего художника», - говорит он сегодня.

Творческие поиски и жажда реализации своих замыслов привели Юсупа в 1989 году в Северную столицу. Он поступил в Ленинградскую академию художеств - знаменитый Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина при Российской академии художеств. Бывшая Императорская академия художеств, учрежденная когда-то императрицей Елизаветой Петровной, приняла молодого человека с Кавказа более чем благосклонно. Уже на первых испытаниях он сумел продемонстрировать свои профессиональные навыки и необычайные способности. Последующие два с половиной года Юсуп увлеченно учился на факультете скульптуры, радуя своих наставников стремлением к совершенству и успехами на этом поприще.

 

РАДОСТЬ и тревоги, счастье и трагедии нередко идут по жизни рука об руку. К сожалению, Юсупу Цурову не раз пришлось убедиться в этом на собственном опыте. Трагедия Пригородного района, разыгравшаяся осенью 1992 года, в одночасье перечеркнула все светлые устремления живущего творчеством парня. Он спешно вернулся на родину, чтобы отвести гибельное пожарище так называемого осетино-ингушского конфликта от своих родных и близких. Многие из них не уцелели в те дни…

Потом медленно потекло безрадостное время обустройства потерявших все людей в Ингушетии, ставшей для десятков тысяч человек островком спасения. И о каком уж творчестве могла теперь идти речь, если первостепенными стали заботы о хлебе насущном и о здоровье близких, переживших ужасы этнической чистки.

Неожиданное возвращение в прошлое, где, как казалось, уже навсегда остались порывы сердца, видевшего прекрасным окружающий мир, случилось для Юсупа в Иркутске, куда он отправился какое-то время спустя на заработки. Там судьба свела его с увлеченными, добрыми и открытыми людьми, благодаря которым в нем снова проснулось желание творить. Искусные иркутские резчики по дереву смогли по достоинству оценить талант ингушского мастера. Редкая по тем временам возможность поучаствовать в городских выставках помогла ему полностью раскрыться - все условия для этого создали парню власти района, который он представлял. В итоге работы Юсупа Цурова не раз признавались одними из лучших, завоевывая первые места.

Короткий иркутский период творчества навсегда запал в душу художника неповторимым ореховым ароматом сибирского кедра. Красивая текстура этого дерева, легко поддающегося резцам мастера, приятный, ласкающий глаз цвет древесины, отсутствие каких бы то ни было изъянов, позволяют создавать из него подлинные шедевры ажурной резьбы, которыми с давних времен славятся сибиряки. Тут эта древесина всегда шла и на изготовление домашней утвари - не только красивой, но и весьма полезной в быту и для здоровья. К примеру, местные мастера давно заметили, что молоко, хранившееся в кедровых туесках, долго не скисает.

Вообще, в представлении людей кедровые леса всегда были наделены особым ореолом - считалось, что их энергетика просветляет сознание и укрепляет душу. Нечто подобное испытывал и Юсуп, в очередной раз отыскивая в лесу дерево, подходящее для реализации какого-нибудь нового замысла, поселившегося в его воображении.

Сибирский кедр не зря называют деревом надежды. Юсупу он сильно помог. Так в его жизнь снова вернулась на какое-то время Муза. Ей так не хотелось умирать в чистом сердце этого человека! Но впереди были новые жизненные испытания…

 

ШЕСТЬ последующих лет своей жизни Юсуп Цуров всецело посвятил уходу за матерью, которую тяжелая болезнь приковала к постели. Он исполнил свой сыновний долг до конца, а когда дорогого человека не стало, погрузился в долгую депрессию. Из состояния внутреннего оцепенения вывести его смогла только появившаяся на свет дочь. Ребенок, потянувшийся к карандашу и бумаге, сумел вернуть своего отца к полноценной жизни. Только тогда Юсуп понял, насколько изголодалась по творчеству его душа, а боль пережитого стала понемногу отступать, уступая место надежде и свету…

Сегодня Юсуп Цуров обрел большую известность на Северном Кавказе и за его пределами. Вместе со своими коллегами и единомышленниками из Дома народного творчества он объехал с выставками многие регионы России. И везде работы этого мастера из Ингушетии встречают с неизменным интересом. Сейчас его охотно приглашают к сотрудничеству мастера Черкесска, Махачкалы, Пятигорска, Грозного, Ессентуков и целого ряда других близких и далеких городов.

Работы Цурова с успехом представлялись на выставке искусства Ингушетии, проходившей в Госдуме РФ, а на Межрегиональном фестивале народного творчества народов СКФО и ЮФО он был удостоен специального диплома за развитие и пропаганду самодеятельного народного творчества. Впрочем, таких дипломов и наград у Юсупа накопилось уже несколько десятков. Отовсюду поступают к нему и заказы. Повышенным спросом пользуются его изделия в сувенирных магазинах Ингушетии. Было у мастера и предложение от Московского ФК «Спартак» изготовить для них сувениры с логотипом и символикой футбольного клуба.

 

ЮСУП Цуров обладает удивительным педагогическим талантом. Его кружок пользуется большой популярностью и Юсупу приходится работать с детьми в две смены, чтобы охватить всех желающих заниматься у него. Он учит ребят живописи и скульптуре, тонко подмечая склонности каждого из них, ежедневно поощряет и поддерживает их интерес к творческому процессу. Родители воспитанников Юсупа очень благодарны ему за такую чуткость и внимание, а дети и вовсе души не чают в своем наставнике. Они с удовольствием корпят над своими рисунками и панно, учатся профессионально владеть кистью и резцами, искренне радуются своим первым успехам и каждый раз с нетерпением ждут следующего занятия.

- Самое бесценное, что есть у нас - это время, - убежденно говорит Юсуп Цуров. - И оно не будет потрачено впустую, если человек занят чем-то полезным. У нас талантливые дети и очень важно вовремя заметить их способности, помочь им в развитии…

Новым вдохновением для Юсупа стало однажды безмолвное великолепие древних ингушских башен. Гармония средневековой архитектуры заставила его взглянуть на это уникальное творение рук человеческих с профессиональной точки зрения. Жадно впитывая энергетику древнейшей ингушской цивилизации, он с интересом изучал башни, делал замеры, чтобы воссоздать увиденное в тех точно выверенных пропорциях, что были ведомы нашим предкам.

Башни, которые теперь он создает в своей мастерской, независимо от своих размеров – точная копия тех, что монументально высятся на скалах Горной Ингушетии. Даже в любой миниатюре мастер исключает всякую погрешность. Так было и тогда, когда он уместил замковый комплекс Вовнушки в ореховую скорлупу. Раскрыв створки грецкого ореха, на одной половине можно увидеть этот знаменитый замок, а на другой - типичную ингушскую боевую башню, которые в немалом количестве разбросаны на неприступных кручах Ингушского Отечества. Эту миниатюру Юсуп подарил своему другу - щедрость души мастера не знает границ.

Творчество приносит ему необыкновенную радость. Приступая к работе, Юсуп полностью погружается в процесс. Сразу уходят на второй план какие-то житейские проблемы, и сердце начинает жить ощущением свободы. Совсем как в детстве… Будь то живопись или скульптура, в работе художника всегда можно прочитать его характер. Барельефная резьба, в которой Юсуп Цуров тоже достиг высочайшего уровня, - это почти как его автобиография - долгое эхо далеких солнечных дней. Только вырезает сегодня мастер уже не на глине, как когда-то в детстве…

Многие его работы, выполненные в этой технике, которой блестяще владели в восьмом веке нашей эры искусные китайские резчики по дереву, кости и камню, можно без всякого сомнения отнести к лучшим на сегодняшний день образцам, известным в России. Особое место в этом ряду занимает большое панно Юсупа Цурова «Дикая дивизия».

Создавая свои потрясающие по красоте работы, знаменитый ингушский мастер, очень скромный и немногословный в обыденной жизни, вкладывает в них всю свою сыновнюю любовь к древней ингушской земле, питающей своими токами его творчество и дающей ему силы преодолевать жизненные трудности. Всё его творчество, наполненное светом и теплом, служит родной земле, открывает другим неповторимую красоту Ингушетии и повествует об уникальной истории нашего отчего края.

Щедрость души мастера не знает предела. На всех хватает живущего в нем тепла и любви. У меня порой вообще складывается впечатление, что Юсуп Цуров пришел в этот мир с единственной миссией – дарить радость людям. Именно это он демонстрирует каждый день, черпая силы в своем таланте и вдохновении.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

Фото автора

НЕУТИХАЮЩАЯ БОЛЬ БАЛКАРИИ

Незаживающие раны оставили на сердце древнего Кавказа чудовищные преступления сталинизма. Эти преступления не знают срока давности. Судьба целых народов, ставших жертвами кровавого сталинского геноцида, заставляет нас вновь и вновь возвращаться в то страшное время. Сегодня мы стоим на пороге очередной годовщины депортации братского балкарского народа.

Смерть и разорение ворвались в древние балкарские селения 8 марта 1944 года. Шла Великая Отечественная война, лучшие сыны и дочери древней Балкарии - более 18 тысяч человек – героически сражались на фронте с фашистами, а в их дома подло, по-предательски ворвалась страшная беда. Беззащитные женщины, дети и старики стали добычей сталинских псов. Бесчеловечная операция по депортации балкарского народа заставила содрогнуться каменную твердь, и оцепенел Эльбрус, ставший свидетелем убийства своих детей...

 

В ТЕЧЕНИЕ одних суток обезлюдели балкарские села. 38 тыс. человек были загнаны в товарняки, и эшелоны смерти отправились в неизвестный путь. Бесстрастная статистика свидетельствует, что из общего числа депортированных балкарцев 52 процента составляли дети, 30 процентов - женщины, 18 - старики и инвалиды. Только за 9 месяцев 1944 года умерли 1592 человека. Смерть продолжала безжалостно косить людей – с 1 апреля 1944 года по сентябрь 1946 года в Казахстане и в Киргизии умерли 4849 балкарцев.

«Безжалостность жестокости, проявленной властями при решении судеб малочисленных народов, поражает, - пишет известный балкарский общественный деятель Хадис Тетуев. - Как поражает и стойкость людей, названных спецпереселенцами, не допустивших перемен в подходе к истинной ценности жизни, верящих, что изменится их положение, и они смогут вернуться домой -  Сверканием Чистоты и Правды.

Тринадцать лет длилось насильственное отторжение балкарцев от своей родины Балкарии.

Между тем, тысячи балкарцев сражались на фронтах Великой Отечественной войны в составе 115-й Кабардино- Балкарской кавалерийской дивизии, партизанских отрядов КБАССР, Белоруссии и Украины, в рядах антифашистского сопротивления Европы. Почти все они были награждены орденами и медалями, хотя после геноцида балкарского народа в 1944 года их явно ограничивали в получении офицерских званий и наград.

По данным  «Книги Памяти» (1995 год), число погибших в годы Великой Отечественной войны по Кабардино-Балкарии составило 25756 человек, в том числе, 4335 балкарцев. На фронт было призвано около 15 тысяч балкарцев, при общей численности народа чуть более 50 тысяч человек. Среди них был первый Герой Советского с Северного Кавказа, балкарец, летчик-истребитель, капитан Алим Байсултанов, получивший это высокое звание в октябре 1942 года.

Балкарец Мухажир  Уммаев, командир роты, который со своей ротой первым ворвался в Одессу  и обеспечил частям Красной Армии овладение городом Одессой в 1944 году, получил звание Героя Советского Союза посмертно в 1990 году.

Установлено документально, что в годы Великой Отечественной войны к званию Героя Советского Союза были представлены 19 балкарцев, которые так и не получили его. Это Бабаев Магомет Тауканович, Даутов Махти Зулкарнеевич, Доттуев Ибрагим Батокаевич, Залиханов Магомет Каншаович, Зокаев Конакбий Хаджимурзаевич, Кадыров Мухажир Цицуевич, Кудаев Шамсудин Гергокович, Кучмезов Абдулла Юсупович, Кучуков Магомед Шабазович, Макитов Магомед Исхакович, Настаев Хажибекир Хажиомарович, Османов Дадаш Жуносович, Теммоев Юсуф Аттаевич, Уянаев Рамазан Магометович, Хулчаев Махти Темирканович, Цакоев Мустафа Ацеевич, Черкесов Сарби Маштаевич, Эльсуеров Кёккёз Магометович и Этезов Зекерия Сулейманович.

Балкарцы воевали на всех фронтах Великой войны, работали на трудовом фронте, собирали вещи и продукты для отправки на фронт.

После освобождения республики от немецко-фашистских захватчиков на строительство танковой колонны «Колхозник орденоносной Кабардино-Балкарии» балкарцами было собрано 13 миллионов рублей…»

 

Все рушится, все падает во тьму,

Под черным ураганом выселения.

О, дай, Аллах, народу моему,

В годину эту страшную терпение!

 

Такими пронзительными строками начинается стихотворение великого балкарского поэта и просветителя Кязима Мечиева «Выдержать!», написанное им в 1944 году в далеком Казахстане. Поэт обратился к своему народу, попавшему в жернова сталинских репрессий и погибающему в депортации, с призывом сохранить себя и не обезуметь от горя.

В справке сталинских опричников «о ходе перевозок балкарцев по состоянию на 6 часов 17 марта 1944 г.» говорилось: «Погружено 14 эшелонов, находятся в движении 14 эшелонов (Оренбургская железная дорога - 9 эшелонов, Ташкент - 5 эшелонов). Всего погружено в эшелоны 37713 человек. Переселенцы направляются: во Фрунзенскую область - 5446 человек, Иссык-Кульскую - 2702 человека, Семипалатинскую - 2742 человека, Алма-Атинскую - 5541 человек, Южно-Казахстанскую - 5278 человек, Омскую - 5521 человек, Акмолинскую - 5219 человек, Джалал-Абадскую - 2 650 человек, Павлодарскую - 2 614 человек».

 

В ПАМЯТИ балкарского народа живет и трагедия Черекского ущелья, разыгравшаяся в ноябре 1942 года, когда отряд внутренних войск НКВД превратил в пепел, не пощадив даже младенцев, селения Верхняя Балкария, Сауту, Кюнюм и расстрелял жителей селений Верхний Чегет и Глашево. В докладной записке капитана Накина, командира отряда палачей, устроивших кровавую расправу над беззащитным мирным населением, указывалось, что им уничтожено 1500 человек. Стольким людям стоило жизни надуманное обвинение в бандитизме и пособничестве фашистам. Но стоило только появиться в этом районе 4 декабря 1942 года одному батальону немецких автоматчиков, как Накин трусливо бежал за перевал.

Воспоминания немногих уцелевших очевидцев этой трагедии холодят душу. Известный историк Оюс Айшаев приводит их в своем исследовании. Вот некоторые из них:: «Одним из очевидцев трагических событий в селении Сауту является Хусей Османович Бичеев, который в течении 30 лет вел тетрадь 323 расстрелянных, в числе которых были 81 человек Темиржановых: Рахимат - 44 года, Махмуд - 47 лет, Сенсабий - 3 года, Фатимат - 1 год, Зарият - 35 лет, Абукерим - 5 лет, Жамилят - 3 года, Салихат - 1 год, Идрис - 75 лет и т.д.; 116 человек Мисировых: Мухай - 6 лет, Абидат - 4 года, Муса - 62 года, Фатима - 50 лет, Рамазан - 2 года, Мустафа - 5 лет, Батырбий - 85 лет и др.

«В селе Сауту мы спрятались у родственника - Тета Мисирова. Нас было около 50 человек, в основном, женщины, старики и дети. В дом ворвались красноармейцы, которые пытались выгнать всех на улицу, но не смогли. Тогда они сами вышли и с улицы бросили гранату в переднюю комнату. Многих поубивало, меня оглушило и ранило в правую руку.

Мы скрывались шесть суток, без еды и воды. Я еле выкарабкался на крышу через дымовое отверстие: село горело, развалины домов еще чадили. Солдаты мародерствовали» - рассказывает Мухадин Магометгериевич Байсиев.

«Мы убегали от одних родственников к другим. Нас скопилось человек шестьдесят. В дом ворвались красноармейцы. Сказав, что хотят провести собрание, они вывели всех во двор. Несколько стариков попытались отделиться, в это время приставили женщин и детей к стене. Стали расстреливать всех подряд. Пожилые люди читали зикир (молитву) и с Аллахом на устах погибали от солдатских пуль. Всех расстреляли. Осталась я одна, раненная в пять мест. Меня спасла материнская шаль, которой я укрывалась. Слышала жалостно просящий  воду голос матери. Она умирала, трое суток истекая кровью от полученных ран. А вместе с ней умирали и двое моих сестер…» - вспоминает Тани Магометгериева Байсиева (Мамаева).

Когда энкавэдэшники вошли в Сауту и стали стрелять, Саният Гузоева с двумя малолетними детьми прибежала к соседям. Сюда же собрались и многие другие, у которых семьи остались без мужчин. Мужья всех этих женщин были на фронте.

«Мы еле успели собраться и закрыть дверь на крючок, как тут же раздался сильный стук», - рассказывает Саният.

«Мама! Может, это мой отец пришел!» - пятилетний сынишка сорвался с моих рук и бросился к двери. Сильным ударом приклада винтовки широко открылась дверь. Один из солдат автоматной очередью повалил мальчика и стал стрелять по другим…

Я пришла в себя через неделю. Открыла глаза, увидела вокруг лужи крови, трупы многих погибших, а среди них - и моих детишек, свернувшихся в клубочки».

 «Среди ночи послышалась продолжительная стрельба. Раздался стук в дверь, мы открыли. На порог упала Ану Темиржанова. Она была ранена в шею, истекая кровью, еле промолвила: «Пришли солдаты и убивают всех…»

Нас было шестеро, все растерялись, никуда не смогли спрятаться, столпились у порога. В эту минуту в дом ворвались 5-6 солдат, остальные 9-11 остались во дворе. В приказном порядке всех нас вывели на улицу, выстроили по росту и стали стрелять по нас. Первым убили Хусея Гумаева. Он упал на землю, заскреб, перевернулся и как-то страшно вытянулся…» - вспоминает о той жуткой ночи в селе Сауту Фазика Локманова Киштикова (Эхчиева)».

Массовое истребление жителей высокогорных балкарских сел в ноябре-декабре 1942 года стало одним из самых ужасающих преступлений сталинских опричников. Масштабы и жестокость этого преступления напугали даже его идейных вдохновителей, которые попытались сокрыть содеянное. Они прибегли к фальсификациям и долгие годы утверждали в общественном сознании мнение, что беззащитных женщин, детей и стариков сожгли и расстреляли фашисты…

В страшные годы депортации балкарский народ понес невосполнимые потери. Смертность превышала рождаемость, и практически стоял вопрос о вымирании и исчезновении этноса. Нет ни одной балкарской семьи, не похоронившей в пути, на поселении в Средней Азии и Казахстане своих близких. Все они были убиты горем и нуждой. Свою довоенную численность балкарцы восстановили только во второй половине 60-х годов. Резкое снижение численности населения - прямое следствие депортации народа.

И все же, несмотря ни на что, балкарский народ выжил, как выжили карачаевцы, ингуши, чеченцы и другие народы Советского Союза, подвергнутые сталинскому геноциду. Ничто не смогло убить в исстрадавшихся сердцах горцев веру в высшую справедливость и надежду на возвращение в родные места. Однако и по сей день душа Балкарии не оправилась от нанесенных ей ран. В десятках разоренных балкарских сел так и не загорелся больше огонь в очагах. Их развалины - приговор бесчеловечному сталинскому режиму.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

«GVILETI» - ЛУЧШИЕ В ИНДУСТРИИ

В Москве, на универсальной выставочной площадке «Т-Модуль», прошла первая в мире «Неделя Трикотажной Моды - 2021». На мероприятии был представлен весь спектр трикотажной индустрии и состоялись показы трикотажный моды от ведущих дизайнеров. Свою коллекцию женской одежды с невероятным успехом представил на «Неделе Трикотажной Моды» известный ингушский бренд «GVILETI», владелицей которого является талантливый дизайнер Хади Озиева. Работы ингушского мастера приковали к себе всеобщее внимание и вызвали восторг у самых искушённых ценителей. В частности, весьма лестно отозвалась о них Диляра Садриева - член Modest Fashion Council, независимый эксперт, исследователь и аналитик индустрии modest fashion.

КАЖЕТСЯ, у Хади Озиевой совсем скоро появится возможность продемонстрировать собственную интерпретацию современных тенденций трикотажной моды читателям журнала «Vogue Knitting», уже более полувека представляющего высокую вязаную моду по всему миру. Этой мечтой она поделилась со мной несколько лет назад. Центральный выставочный комплекс «Т-Модуль» на Тишинской площади стал для Хади ещё одной ступенью к мечте. Ее линии мужской, женской и детской одежды уже хорошо известны в Ингушетии, в России и за рубежом.

История успеха признанного мастера из Ингушетии - пример того, как порой детское увлечение может стать во взрослой жизни большим и красивым делом. К слову, свой успех Хади охотно делит с младшей сестрой Лейлой – когда-то их обеих одновременно увлекло вязание. Спицы и пряжа в доме Озиевых были всегда – мама и бабушка непременно вязали всем деткам к зиме теплые носочки и шарфики. Однако Хади и Лейла уже в своих первых опытах решили пойти дальше – им захотелось создавать что-то более сложное и значимое.

Поддержка со стороны домашних лишь только придала девочкам уверенности в собственных силах и возможностях. Их мама Лидия Султановна, обнаружив тягу дочерей к творчеству, стала покупать им специализированные журналы по вязанию, привозила из других городов дефицитную по тем временам пряжу и всячески поощряла стремление дочерей к совершенству. С годами все это принесло замечательные плоды.

Настоящие ценители качества и комфорта, соответствующих модным тенденциям в одежде, прекрасно помнят уникальную студию современной трикотажной одежды, появившуюся однажды в центре Назрани. Но к тому времени узнаваемый ингушский бренд уже обрел широкую популярность далеко за пределами республики. Одежда с фирменной этикеткой «GVILETI» нашла своих покупателей в бутиках Ростова, Санкт-Петербурга, Москвы и других городов. Предшествовали этому другие, не менее важные события…

История рождения в Ингушетии бренда «GVILETI» берет свое начало в 90-х годах прошлого века. Да, именно в тот нестабильный период сестры Озиевы впервые вышли на рынок со своими вязаными изделиями. Затеяв свое рискованное предприятие, они стали решительно утверждать в Ингушетии моду на вязаные вещи.

«Многие люди чем-нибудь увлекаются; моя страсть - вязание. Возможно, вы печете пироги, играете на фортепиано или коллекционируете примусы. Если вы тоже чем-то одержимы, энтузиазм сродни моему должен быть вам знаком. И тогда вы простите мою зацикленность и склонность смотреть на все через вязальную призму. Увидев интересный фасон, я черчу пальцем в воздухе, прикидывая, можно ли такое связать, и если можно, то каким узором, в каком направлении, и где прибавлять и убавлять петли», - такими строками начинается книга Элизабет Циммерман «Вязание без слез», впервые увидевшая свет несколько десятилетий назад.

Читая эту книгу, Хади Озиева не могла избавиться от ощущения, что автор в точности передает ее ощущения и мысли. И тут было, чем гордиться. Ведь Элизабет Циммерман когда-то сумела совершить настоящую революцию в традиционной практике вязания, подарив миру огромное количество техник, избавивших вязание от скучной монотонности и изменивших этим казавшиеся незыблемыми устои древнего ремесла.

- В жизни можно заниматься разными интересными вещами, но всегда есть что-то такое, что приносит тебе особую радость, от чего у тебя горят глаза, - говорит Хади. - Мы с сестрой всегда мечтали создавать вязаную одежду и потому решили заняться воплощением своей мечты. Конечно, приступать к реализации наших грандиозных замыслов было с одной стороны и боязно. Мы прекрасно понимали, что роль первопроходцев может оказаться очень сложной. На тот момент отношение к вязаным вещам было иным, нежели сейчас. Это сегодня вязаная мода утверждена на всех подиумах, а вязаные изделия присутствуют в коллекции любого известного дизайнера. Тогда же все было иначе.

Утвердиться на новом поприще нам помогали наши родные. Мы смогли приобрести вязальные машинки. Они у нас с той поры разного класса: немецкие, предназначенные для легкой вязки, а также более мощные – производственные. Оставалось только закупить сырье и приступить к работе. За этим дело тоже не встало. Совсем не пришлось нам ломать голову и над нашим брендом. Название «GVILETI», отражающее историю нашего рода, пришло само по себе.

Мы сразу стали вязать практически все, начиная от носков и перчаток и заканчивая костюмами и пальто. При этом не только предлагали покупателям готовые образцы одежды, выставленные в нашем магазине, но и принимали заказы любой степени сложности. Человеку достаточно было показать нам какую-то вещь из каталога, и мы с удовольствием принимались воплощать его желание. Сколько радости довелось испытать, когда люди уходили от нас довольные своими покупками и заказами!

 

В ЭТОМ материале я не ставлю своей целью проследить в подробностях  весь путь «GVILETI», поэтому сделаю здесь небольшое тематическое отступление. Знаете ли вы, что Перуанские Анды подарили всему свету уникальную по своим свойствам шерсть альпаки?

Первыми, кто оценил главное достоинство этого милого животного, заключающееся в его шерсти, были еще древние инки. Но только одежду из шерсти альпаки, сочетающей в себе лучшие качества шерсти верблюда и ламы, могла позволить себе тогда только знать.

В наше время вязаные вещи из альпаки носят модницы и модники по всему миру. Конечно, не лишены такой возможности и клиенты «GVILETI». Отличие этой торговой марки в том и заключается, что работают здесь исключительно с пряжей высокого качества от российских, итальянских, немецких, английских, французских и турецких производителей.

 - В своих изделиях мы изначально используем только натуральную шерсть и именно поэтому при правильном уходе наши вещи долго служат своим владельцам, - рассказывает Хади Озиева. – Категорически не приемлю синтетическое волокно, поэтому акрил совсем не присутствует в нашем трикотаже. Другое дело мохер, альпака, кашемир, меринос, хлопок, ангора, шелк. Да и та же вискоза, выработанная из древесины, но отличающаяся соответствующим качеством и, кстати, удачно сочетающаяся с хлопком и комфортная в летнее время...

С производителями сырья мы общаемся напрямую, посещаем различные выставки и там заключаем с ними контракты на поставку пряжи.

Жизнь учит: чтобы добиться успеха в каком-то деле, нужно всегда держать руку на пульсе времени. Покупателям «GVILETI» сегодня предлагается мужская, женская и детская линии одежды. Кстати, мужчины, по наблюдениям Хади, сейчас охотнее заказывают и носят вязаные вещи, нежели это было прежде. Поэтому мужественным сторонникам стиля здесь пытаются угодить ничуть не меньше, чем представительницам прекрасного пола.

- У мужчин тоже разные вкусы, - говорит Хади. - Кто-то отдает предпочтение в одежде спортивному направлению и приходит к нам, чтобы заполучить в свой гардероб что-то вроде бомбера с капюшоном, другому ближе классика – ему требуются жакет, кардиган или полупальто, которые подчеркнут его индивидуальность. Кого-то привлекает джаккартовый стиль, а кому-то больше по душе вещь в ирландском стиле - объемная, связанная из жгутов.

Часто заказчик приходит к нам, демонстрируя твердое представление о том, какую вещь он хочет, найдя понравившийся образец на просторах интернета. Мы, как говорится, готовы воплотить любую мечту. И даже соглашаемся на самом последнем этапе внести изменения в уже готовую модель, следуя пожеланиям клиента, которому вдруг захотелось дополнить ее, к примеру, капюшоном или какими-то другими элементами.

Конечно, для нас это дополнительная трата времени. Но наша главная задача заключается в том, чтобы человек остался доволен. Ведь ему предстоит долго носить изготовленную нами вещь, а потому она непременно должна его радовать каждый день. Да и норвежский пример, когда вязаные изделия передаются по наследству из поколения в поколение, так же ко многому обязывает нас…

Женская линия «GVILETI» отличается огромным разнообразием моделей и стилей. Это кейпы и пончо, строгие костюмы и элегантные жакеты, кардиганы и нарядные платья, разнообразные пуловеры, палантины и шали, а также различные аксессуары, способные удовлетворить самый взыскательный вкус.

Не менее широко представлена и детская линия. Этот модельный ряд полностью изготавливается из гипоаллергенного сырья, а потому в нем присутствуют вещи даже для новорожденных малышей. Заботливые мамы охотно приобретают для них комбинезоны, пледы и покрывала от «GVILETI». Стремление к совершенству заставляет Хади Озиеву не останавливаться на достигнутом, а настойчиво и смело двигаться вперед, вопреки всем трудностям и испытаниям.

Первая в мире «Неделя Трикотажной Моды», организованная Национальной выставочной компанией «Русская красота и мода» и проходившая в Москве при поддержке Минпромторга России, столичного департамента культуры, департамента предпринимательства и инновационного развития, Союза дизайнеров России и ассоциации «Недели Моды», позволила ее участникам презентовать свои коллекции не только на подиуме. В специальной экспозиции «От сырья до готового изделия» были представлены нити, пряжа, трикотажные полотна и модные брендовые изделия участников выставки.

В одежде ингушского бренда «GVILETI» на подиум выставочной площадки «Т-Модуль» вышли модели модельного агентства Вячеслава Зайцева и модельного агентства «Prime school». Утонченные женские образы, созданные ингушской принцессой трикотажа, были дополнены сумками от другого ингушского бренда - «PKHAMAT», объединяющего национальное наследие и современность. По общему мнению специалистов, показ получился ярким и запоминающимся. Не случайно Хади Озиева уже получила целый ряд интересных предложений о сотрудничестве.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Хади Озиева – человек, настроенный добиваться успеха в своем деле

Фото автора

ПОД ЗНАКОМ БЕДЫ

К годовщине депортации ингушского народа

Чистые лучистые глаза, открытое миловидное лицо и обезоруживающая улыбка - она и сейчас напоминает чем-то ту шестилетнюю малышку, на которую направил свой автомат солдат с красной звездочкой на шапке. Штык, блеснувший холодной сталью на утреннем февральском солнце, ничуть не напугал её. В счастливом детском неведении о грянувшей беде, в гигантских жерновах которой вдруг оказался весь ингушский народ, она смущенно и застенчиво улыбнулась солдату. Маленькая девчушка, еще не почувствовавшая на себе клеймо «врага народа», которым отметил её, невзирая на возраст, кровожадный кремлевский тиран, не ведала, что этому солдату приказано убить ее, если только она подумает куда-то убежать…

 

- ВСТАВАЙ, доченька, - разбудила ее на рассвете того ужасного дня мать и попыталась как могла объяснить своему ребенку происходящее. – Солдаты пришли, говорят, что повезут нас куда-то…

- А почему так рано? – протирая глаза, спросонок улыбнулась девочка. – Разве они не хотят тоже поспать еще немножко?

Известие о том, что всей семье предстоит какая-то поездка, даже обрадовало малышку:

- А нас на машине повезут, мама?

- Да… - тихо обронила мать, пряча слезы.

- Ну, тогда я быстренько соберусь! – радостно воскликнула девочка.

Пока поднятые на заре малыши – четыре сестренки и братик, оживленно галдя, спешили со сборами, стараясь скорее накинуть на себя одежду, их старшие братья и сестры, с тревогой и растерянностью собирали в дорогу нехитрую снедь. Военные то и дело срывались на крик о том, что кладь должна быть небольшой, выхватывали у них из рук узелки и швыряли в сторону…

- Когда нас вывели на улицу, вокруг было необычно шумно, - вспоминает Золобан Юсуповна Сампиева, 84-летняя жительница города Малгобека. – Во дворах голосили женщины, отовсюду неслись лай собак и громкое мычание коров… Эта странная атмосфера, непонятная и непривычная для нашего обычно тихого и спокойного Джейрхой-Юрта, навсегда отметилась в моей детской памяти, но в те часы она вовсе не напугала ни меня, ни моих младших брата и сестер. Мы в нетерпении ждали отъезда – предстоящее путешествие казалось нам полным интересных приключений… Что взять с несмышленых детей? Вскоре всю какофонию звуков заглушил рев моторов больших машин... Когда нас погрузили наверх, мы были на седьмом небе от радости и улыбались в предвкушении новых впечатлений.

Везли нас недолго. Выгрузив людей посреди заснеженного поля, машины отправились за новыми партиями несчастных. Мы остались в двойном кольце вооруженных солдат и мерзли там почти весь день. Уже смеркалось, когда вновь стали подъезжать ревущие моторами студебеккеры, которые теперь повезли всех на железнодорожный вокзал…

Долгий путь в изгнание в продуваемых насквозь, холодных товарных вагонах, под завязку набитых ничего не понимающими людьми, был не таким, как представляли его себе дети. В дороге заболел воспалением легких младший братишка маленькой Золобан. Без лекарств и какой либо медицинской помощи жить ему оставалось совсем мало. Как не силилась выходить своего ребенка мать, он протянул только до конца этой трагической и скорбной дороги в никуда. Безгрешного ангела приняла в себя далекая казахстанская земля, ставшая последним пристанищем для многих ингушских детей, женщин, стариков и мужчин, впервые оказавшихся бессильными спасти свой народ, обреченный на страдания.

- Ослабевших от болезней, голода и холода, нас привезли в Акмолинскую область, - говорит Золобан Юсуповна. – Так мы оказались в Первомайке - затерянном в снежной степи маленьком поселке, который еще называли тогда 15-й точкой. Всей нашей семье из восемнадцати человек предстояло как-то обустраиваться на новом месте. Здесь и прошло потом все мое детство…

 

ЗОЛОБАН Сампиева родилась 8 декабря 1937 года в городе Орджоникидзе. Ее отец Юсуп Гатиевич Сампиев был человеком деловым и хозяйственным. Впрочем, фамилию, указанную выше, он стал носить позже, а прежде все его знали как Дзарахова. Он владел тучным стадом скота, несколькими магазинами и до поры до времени был вполне обеспеченным человеком, не знавшим, благодаря хозяйской сметке и трудолюбию, недостатка в средствах. Потому, наверное, и имел возможность жениться три раза. Старшая жена рано ушла из жизни, а ее детей подкосила оспа. Жены Макка и Маликет (мама Золобан), мирно уживаясь, вели свои дома и хозяйство, заботясь о появившихся на свет наследниках.

Все шло своим чередом, пока новая власть, едва укрепившись на Кавказе, не объявила Юсупа и его брата Мурзабека кулаками. У братьев все отобрали, а им самим пришлось долго скрываться от расправы. Но все-таки деньги уже тогда решали многие проблемы. Отвалив немалую сумму властям, братья смогли вернуться к своим семьям. Тогда-то и пришлось Юсупу Гатиевичу поменять фамилию, чтобы жить дальше без опаски быть в любой момент схваченным и спокойно добывать пропитание своим детям.

В Казахстане, в тех нечеловеческих условиях жизни, Юсуп Сампиев сильно подорвал свое здоровье, а в 1947 году в одночасье сгорел от тифа. Год спустя умерла и его старшая жена Макка. После этого Маликет (она прожила до восьмидесяти лет) пришлось взять на себя заботу об оставшихся детях. Старшие помогали ей поднимать младших, принимаясь за любой тяжелый труд, лишь бы хоть как-то заработать копейку. О достатке, конечно, и мечтать в ту пору не приходилось - общих заработка едва хватало, чтобы  кое-как, с большим трудом сводить концы концами. Приходилось во всем отказывать себе, жить впроголодь. Так на самой грани существования влачил свою тяжкую судьбу весь ингушский народ.

- В 1947 году я сама отправилась в поселковую школу, чтобы записаться в первый класс, - рассказывает Золобан Юсуповна. – Не знаю, как местных детей, а нас, «врагов народа», никто учиться не заставлял. Наши старшие от зари до зари пропадали на тяжелых работах, у многих детей и одежонки-то мало-мальски приличной было, чтоб в школу ходить. Я сильно обрадовалась, когда меня приняли в первый класс. Учиться старалась хорошо, несмотря на то, что дома меня, как и других детей, ждали другие заботы – прибраться, привести в порядок одежду, еду приготовить и еще много чего. Помню, в третьем классе я уже научилась лепешки выпекать на всю семью, пока все старшие домочадцы были на работе. Понятно, что времени ни на какие детские игры у нас не было. Да мы и не знали, что дети должны играть – наше детство закончилось 23 февраля 1944 года.

Десятилетку я окончила на отлично, но учиться дальше не было никакой возможности. Уже с шестнадцати лет я, как потом и мои младшие сестры, помогала выделывать шкуры скота старшему брату Магомед-Гирею, работавшему на складе сырьевиком. Эти шкуры свозились отовсюду зимой, в трескучий мороз, а мы на складе размораживали их, обрабатывали, пересыпали солью, складывая затем в огромные штабеля, чтобы весной и летом заняться просушкой. Это был изнурительный и тяжелый труд, но других заработков нам никто не предлагал. Только склад или полевой стан, где до изнеможения трудились остальные члены нашей семьи…

Когда Золобан исполнился 21 год, в дом Сампиевых пришли сваты. Желанием выходить замуж юная красавица в ту пору не горела, но и ослушаться старших не могла. Ее муж Магомед Муцольгов успел к тому времени получить образование и работал товароведом. В этом браке родились три девочки, но долгим он не был. Глава молодой семьи вскоре сильно заболел и встретил свой смертный час в городе Грозном, едва успев вернуться туда со своей семьей лишь только в 1964 году.

Такой вот безрадостной случилась для Золобан долгожданная встреча с родиной... Оставшись с тремя маленькими детьми на руках, она не захотела оказаться обузой для матери и для старшего брата, который в это время поступил учиться на врача. Прожить на тридцать рублей пособия на детей было невозможно, а потому она решила заняться поисками работы. Молодая женщина сумела успешно закончить годичный педагогический класс, готовивший учителей при Карабулакской первой школе, и в 1965 году ее направили преподавать в Назрановскую среднюю школу №2.

Педагогическая стезя Золобан Юсуповны началась удачно. Старшие опытные коллеги быстро оценили ее таланты, и вскоре руководство школы доверило ей вести сразу два параллельных класса. Заработок увеличился, и это стало большим подспорьем для семьи. Подрастая, в эту же школу пришли учиться и дочери Золобан Сампиевой. Матери было спокойно от того, что дети рядом, на глазах, а потому она могла всецело посвятить себя полюбившейся работе.

 

В 1973 ГОДУ Золобан Юсуповна снова вышла замуж и перебралась в город Малгобек. Здесь она продолжила писать свою педагогическую поэму в стенах средней школы №20. На свет появились сын и еще две дочери. Но жизненные испытания и не думали отступать. Через десять лет ей пришлось навсегда оставить школу по семейным обстоятельствам. Дальше были годы тяжелого труда на стройках.

Узнавая биографию этой простой ингушской женщины, я невольно подумал, насколько все же несправедлива и жестока была к ней судьба. Жизнь посылала ей одно испытание за другим, словно мало было отнятого детства, отмеченного знаком большой беды. Тревога и боль, по сути, никогда не покидали её израненного сердца. Это только в последние годы, когда выросли и определились ее младшие дети, Золобан Юсуповна смогла немного перевести дух и вздохнуть облегченно.

Что бы ни случалось в ее жизни, она никогда не жаловалась окружающим, ни от кого не ждала поддержки или помощи. Вновь и вновь слушая диктофонную запись нашего разговора, многие детали которого остались за рамками этого газетного материала, я не переставал удивляться тому, сколько жизненной силы оказалось в этой хрупкой на вид женщине, устоявшей под ударами немилосердной судьбы. И ведь Золобан Юсуповна Сампиева не одна такая. Представительницы ее поколения могли бы поведать тысячи печальных и трагических историй, ставших страницами их биографий…

- Из всей нашей некогда большой семьи сегодня остались в живых только я и моя младшая сестра Казбан, - говорит героиня этого очерка. – Все остальные ушли в мир иной, унося с собой частичку моего сердца. Единственное, о чем я молю сейчас Всевышнего, чтобы не знали горя мои дети и внуки, чтобы над нашей Ингушетией всегда светило солнце и наша древняя земля процветала, принося радость и счастье всем живущим на ней людям. Я благодарю Аллаха за то, что Он дал мне хороших и заботливых детей. Больше мне ничего и не нужно…

В стихотворении «Ингушским мадоннам», принадлежащем перу известной кавказской поэтессы Марьям Льяновой, есть такие строки:

 

Ингушские мадонны! В вашу честь

Так мало слов хвалебных прозвучало.

Восславим, люди, родину и мать:

Они - всего живущего начало!

 

Этими замечательными строками я и хотел бы закончить свой очерк о женщине-матери, увидевшей самые страшные стороны жизни, жившей под знаком беды, но не сломившейся. Она сумела всё преодолеть, и при этом сохранила в душе тепло и доброту…

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Золобан Юсуповна Сампиева, жительница города Малгобека

Фото автора

ДУХОВНОЕ БОГАТСТВО НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ

Всевозможные челленджи, флешмобы, веб-экспедиции, фольклорные онлайн-марафоны и другие интересные мероприятия проходят в эти дни во всех регионах нашей страны в рамках продолжающейся общероссийской акции «Народная культура для школьников». Эта акция стала одним из ярких событий межведомственного культурно-образовательного проекта «Культура для школьников», который реализуется Министерством культуры Российской Федерации и Министерством просвещения России при участии Государственного Российского Дома народного творчества имени В.Д. Поленова. Региональным куратором проекта в Ингушетии стал республиканский Дом народного творчества, объединяющий под своими флагами все городские и сельские учреждения клубного типа. В минувшую субботу эстафету акции принимали в Доме культуры сельского поселения Зязиков-Юрт.

ОТКРЫВАЯ встречу, художественный руководитель республиканского Дома народного творчества Асет Абдурзакова отметила, что со дня старта общероссийской акции «Народная культура для школьников» в республике уже прошло огромное количество мероприятий, участвуя в которых, школьники и молодежь Ингушетии знакомятся с многонациональными традициями России. Организаторы используют современные и популярные среди молодежи форматы, которые позволяют привлекать к активной исследовательской и творческой детальности большое количество участников.

Первый этап акции стартовал в январе, когда в Ингушетии прошла целая серия тематических детских и юношеских онлайн-мероприятий, отражающих многообразие святочных гуляний и традиций зимнего ряжения разных народов России. Кроме того, Дом народного творчества провел «ФолкУрок» в Назрановском политехническом колледже, в ходе которого участники мастерской «Истинг», работающей на базе РДНТ, продемонстрировали процесс изготовления старинных ингушских войлочных ковров  - от валяния шерсти до изготовления этого уникального предмета быта ингушского народа.

- Именно народное творчество возвращает нам нашу национальную память, воспитывает национальное самосознание и мы начинаем по-новому, с большим уважением относиться к традициям и обычаям других народов России, в основе которых лежат глубочайшие этические, эстетические, духовно-нравственные и гражданского-патриотические ценности, - напомнила Асет Магометовна, обращаясь к школьникам. – Прикосновение к таким ценностям всегда одухотворяет человека, обогащает его внутренний мир, и я очень надеюсь, что сегодняшние мероприятия, подготовленное нашими уважаемыми коллегами,  не оставит никого из вас равнодушными.

Всех гостей встречали в этот день в Зязиков-Юртовском Доме культуры русскими блинами и ингушскими чапильгаш. На расположившейся в холле импровизированной кухне хозяйничали сотрудницы ДК Марет Шадиева и Райшат Цурова. В новом амплуа они не только потчевали гостей блюдами национальной кухни, но и давали мастер-классы для будущих хозяек – школьниц сельской СОШ №26. Сначала девочки с интересом внимали рассказу старших, а потом под их присмотром и сами принялись за дело. И надо отметить, что первый блин ни у кого из них не оказался комом.

После вкусного и сытного приема гостей ждало увлекательное знакомство с русским и ингушским национальным костюмом. Эту миссию взяла на себя художественный руководитель ДК, известная поэтесса Тамара Чаниева. Национальный костюм, отметила она, является частью культуры и характера любого народа, его историей, выраженной в мельчайших деталях вышивки и узора.

Для каждого народа, и для ингушей в том числе, национальная одежда является предметом особой гордости. Исследователи, обращающие свои взоры к традиционной культуре ингушского народа, отмечают, что ингушский национальный костюм, претерпевший в ХХ веке немало изменений, отразил в себе и склад жизни народа, и его эстетические принципы.

Одной из основных деталей мужского костюма был бешмет - тип полукафтана, туго обтягивающего фигуру. Он застегивался до пояса на сделанные из шнурка пуговицы-узелки и петли, имел высокий стоячий воротник и длинные суживавшиеся к кисти рукава, застегивавшиеся на такие же пуговицы. Ниже талии бешмет расширялся, подчеркивая стройность фигуры. Штаны слегка сужались книзу и заправлялись в теплые суконные чулки, закрывавшие ногу от ступни до колена. Под коленями их подвязывали ремешками.

Такая одежда в сочетании с легкой мягкой обувью из сафьяна или сыромятной кожи вполне отвечала условиям жизни воина и охотника. Она не стесняла движений, позволяя лазить по скалам, бесшумно ходить по горным тропам. В то же время традиционный костюм соответствовал эталону мужской красоты, который подразумевал стройность, подтянутость, широкие плечи и тонкую талию.

Праздничный мужской костюм включал в себя черкеску, которая одевалась поверх бешмета и шилась из лучших сортов сукна. Покрой черкески совпадал с бешметом, но она застегивалась только у талии и не имела воротника. Прямые и широкие рукава в парадных черкесках спускались ниже кисти. Такие черкески носили с отогнутыми рукавами.

Выразительной деталью черкески были нашитые по обеим сторонам груди газырницы - карманы с мелкими отделениями, в которые вкладывали газыри - деревянные трубочки с зарядами для огнестрельного оружия. К концу XIX века, с появлением пятизарядной винтовки, газырницы утратили свое значение и сохранились в качестве украшения. Черкеску носили застегнутой и подпоясанной узким поясом, на котором висел кинжал, иногда шашка или пистолет.

Характерная ингушская одежда - бурка, накидка с узкими плечами, колоколом расширяющаяся книзу. Это идеальная одежда для всадника, защищающая и его, и лошадь от дождя, снега, ветра и жары. При ночлеге в поле бурка служила также подстилкой и одеялом. Головным убором ингушей была шапка из овчины, скроенная папахой. В дорогу поверх папахи обычно надевался башлык. Для мужской одежды ингушей характерна темная цветовая гамма. Башлыки и бешметы были обычно контрастного цвета, оживляя костюм ярким пятном.

История традиционной одежды ингушей свидетельствует, что женская одежда обычно подчеркивала возрастные и социальные различия. Все ингушские женщины в XIX веке носили распашное платье до пола, без воротника и с застежкой у пояса. Рукав платья был разрезан почти до плеча, спускался ниже кисти руки и закруглялся внизу. Парадные платья шили из бархата или тяжелого шелка. Под платье поверх рубашки носили короткий туго облегающий кафтанчик с узкими рукавами. Он застегивался спереди до пояса и иногда имел стоячий воротничок. На кафтанчик обычно нашивали в качестве украшений серебряные застежки - вызолоченные, с бирюзой или с цветными стеклами, с гравировкой чернью или филигранью. Форма этих застежек сохранялась без изменений столетиями. Полы и рукава украшали золотым шитьем.

Еще одно важное украшение женской одежды - пояс. Его надевали поверх платья. Пояс мог быть кожаным или из ткани, но обязательно с большими серебряными пряжками и бляхами. Самыми красивыми и ценными были пояса из серебра. Их вместе с нагрудными застежками передавали по наследству из поколения в поколение.

После знакомства с национальными костюмами творческий марафон продолжился в концертном зале, на сцену которого вышли воспитанники руководителя творческого объединения «Веселые нотки» Фатимы Чапановой и хореографа Заурбека Дахкильгова. Они исполнили русские и ингушские народные танцы. В небольшом концерте нашлось место и залихватским русским частушкам.

Позже школьники заглянули в сельскую библиотеку, нашедшую пристанище под крышей ДК. Библиотекарь Лариса Яшумова подготовила для них специальную книжную выставку, рассказывающую о многообразии национальной культуры народов России, и небольшую викторину о государственной символике России и Ингушетии.

Свои творческие навыки ребятам удалось продемонстрировать, переместившись в художественный зал. Здесь их уже ждали мольберты, кисти, краски и более близкое знакомство с матрешкой – знаменитым русским сувениром, созданным более столетия назад художником Сергеем Малютиным. Школьникам была предоставлена возможность раскрасить предложенные им эскизы матрешки. В этом ребятам с удовольствием помогала Асет Абдурзакова, а Тамара Чаниева между тем рассказывала о том, как на всемирной выставке в Париже, проходившей в 1900 году, матрешка в одночасье получила широкое признание и стала с той поры узнаваемым символом России.

Русская матрешка – символ матери, символ плодородия и щедрой русской души. Изготовление этого сувенира – процесс долгий и трудоемкий. Начинается он с выбора древесины. Как правило, это липа, береза или ольха. Срубленное дерево оставляют на пару лет на свежем воздухе и только после этого за дело принимается токарь. Сначала вытачивается самая маленькая цельная фигурка, потом нижняя и верхняя часть следующей... Позже с помощью росписи игрушке придают индивидуальность.

Вовсе не обязательно, чтобы все матрешки были расписаны одинаково – у каждой школы свои каноны. При этом часто используются сюжеты из русских народных сказок – богатыри, купцы, грибы-боровички. Но самым популярным остается образ русской деревенской красавицы в сарафане.

Работники Дома культуры сельского поселения Зязиков-Юрт, принимавшего у себя эстафету общероссийской акции «Народная культура для школьников», как всегда, оказались на высоте. Здесь умеют находить интересные, нестандартные решения и подходы в проведении тех или иных мероприятий. И в этом несомненная заслуга культорганизатора Илеза Гатагажева – по-настоящему творческого и увлеченного своим делом человека. На этот раз ему вместе с коллегами удалось пробудить интерес школьников к многонациональным традициям России и духовному богатству народной культуры. Благодаря им, ребята узнали много нового и интересного, а кто-то всерьез задумался и о том, чтобы продолжить свое знакомство с духовным богатством народной культуры и самому заняться творчеством.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

Фото автора

 

ДЕТСТВО НА ЧУЖБИНЕ

К годовщине депортации ингушского народа

Еще при его жизни многие говорили, что он навсегда увековечил свое имя. Башир Асламбекович Чербижев основал в городе Малгобеке музей боевой и трудовой славы, а потом долгие годы неустанно трудился над пополнением его фондов, по крупицам восстанавливая славную летопись родного города. Однажды, приехав ко мне, он привез с собой музейную книгу отзывов. В разные годы в ней оставили свои благодарственные записи известные всей стране люди – военные, актеры советского театра и кино, деятели культуры и искусства, приезжавшие в нынешний город воинской славы России. «Тут и твоя запись есть - ученик 7 класса, председатель совета дружины», - улыбнулся дядя Башир.

С той поры, как он ушел из жизни, мне очень не хватает наших частых встреч и долгих бесед. Башир Асламбекович был моим старшим другом, исключительно порядочным человеком и интереснейшим собеседником. Им были прожиты и пережиты самые разные события - радостные и драматические. С честью пройдя все испытания, уготованные ему судьбой, он мог открыто смотреть в глаза людям. И все потому, что на самых крутых жизненных виражах ни разу не проявил слабости, не предал свои идеалы, а его поступки, рожденные сильным характером и временем, становились свидетельством гражданского мужества.

ДЕТСТВО Башира пришлось на те годы, когда весь ингушский народ переживал ужасающую по своим масштабам и последствиям национальную трагедию – насильственное переселение в Казахстан. Бессчетное количество раз он, совсем еще ребенок, вспоминал свое село и уютный дом, оставшийся на Кавказе. Шестилетнего мальчишку, чье короткое безоблачное детство пролетело в родном селе Базоркино, эти воспоминания согревали на чужбине. И он заставлял себя верить – я вернусь!..

Когда Баширу исполнилось пять лет, его тетя сделала малышу поистине царский по тем временам подарок. Она подарила любимому племяннику стеганый тулупчик, круглую овчинную шапку, галоши и войлочные сапожки. Поэтому мальчишке трескучие декабрьские морозы были нипочем - он целыми днями пропадал на улице, придумывая себе все новые и новые зимние забавы.

Правда, играть в одиночестве ему вскоре наскучило. Все друзья Башира, оставшись к зиме без теплой одежды, были вынуждены любоваться красотами родного села, укрытого пушистым белым покрывалом, из окон своих домов. На заиндевевших стеклах они рисовали пальчиками маленькие проталинки, через которые могли видеть, что происходит в их заснеженном мирке.

Однажды вечером в такой же проталинке Башир увидел, как по Военно-Грузинской дороге в Базоркино въехала большая колонна крытых военных машин.

- Мои друзья вернулись! - сорвался он с места, но был вовремя остановлен матерью:

- Поздно уже, сынок. Всем пора отдыхать, - мягко сказала она. - А с друзьями повидаешься завтра.

В тот вечер Заби с трудом уложила Башира в постель. Он долго не мог заснуть, прогоняя подкрадывающийся сон воспоминаниями о недавних событиях…

Тогда совсем рядом еще грохотала канонада, а под раскидистые яблоневые ветви отцовского сада, где стояла солдатская полевая кухня, тянулись небольшими группами пропахшие дымом и порохом красноармейцы. Село Базоркино, где были расквартированы воюющие на передовой советские части, стало для бойцов и местом короткого отдыха, и госпиталем, принимавшим на излечение раненых.

Ингуши-базоркинцы с удовольствием взяли на себя основную ношу по обеспечению солдат продуктами питания. Трудолюбивые горцы охотно делились с военными своими припасами и каждое утро резали и разделывали на подворьях живность, чтобы не пустовал солдатский котелок.

Красноармейцы, привыкшие за годы войны обходиться большей частью сухим пайком, с благодарностью принимали помощь местных жителей и ценили их душевное расположение к себе. Старались в свою очередь и отблагодарить их за такое внимание. Давно соскучившись по мирному труду, кто-то из них помогал приладить покосившийся за войну забор вокруг жилища одинокой старушки, проводившей на фронт всех своих сыновей, другой латал прохудившуюся крышу соседнего дома.

В этих недолгих хозяйских хлопотах быстро оттаивали ожесточившиеся на войне сердца. И вот уже старые опытные вояки по-доброму усмехались, глядя, как их юные товарищи по оружию затевают веселую возню с местной пацанвой. Словно и не было за плечами этих безусых солдат-мальчишек ни трудных фронтовых дорог, ни политой их кровью земли, которую они освобождали от фашистской нечисти…

На утро, едва проснувшись, Башир побежал на улицу. К его огорчению среди солдат, заполонивших село, прежних друзей и знакомых не оказалось. Позже сельчане узнали, что в Чечено-Ингушетию прибыли свежие части, которые здесь перед подготовкой операции на Карпатах, в условиях гористой местности, будут проводить ответственные учения. Военное командование выразило надежду на помощь со стороны горцев, хорошо знающих расположение самых отдаленных горных аулов и подступы к ним. Местные жители живо откликнулись на этот призыв. По труднопроходимым тропам горной Ингушетии была организована доставка провианта и других грузов. Люди вновь взяли на себя часть забот военных.

Время летело быстро. Наступил новый 1944 год. Базоркинские мальчишки уже давно подружились с солдатами. Башир, как и все его сверстники, часто приносил им вкусную домашнюю еду, приготовленную мамой. А те доставали из своей пайки сладкий колотый сахар. Чуть сероватый, он был редким лакомством военной поры.

Незаметно приближался День Красной Армии. Село жило в предвкушении праздника. Больше всех предстоящему торжеству радовались дети. В те последние перед трагедией дни люди и не догадывались, что было уготовано ингушам и чеченцам 23 февраля.

 

СПУСТЯ долгие годы, Башир Асламбекович Чербижев в мельчайших подробностях помнил все события того рокового дня. Отпечатался в его детской памяти и такой эпизод. Он уже сидел на подводе, наблюдая за тем, что происходило вокруг, когда увидел мать, выходящую из дома со швейной машинкой в руках. Заби Бибертовна (до замужества Тумгоева) привезла ее в свое время из Кутаиси, где родилась и выросла.

Стоявший неподалеку офицер, одетый в щеголеватую белую шубу, увидев в руках женщины драгоценную ношу, без слов вырвал у нее швейную машинку и, перегнувшись через порог дома, аккуратно поставил ее в сенях. Затем закрыл дверь и опечатал ее полоской белой бумаги. Мать впоследствии рассказывала, что узнала этого офицера - жителя соседнего села Ольгинского. Выгоняя людей из их дома, он, видно, присмотрел среди чужих вещей подарки для своих домочадцев…

- Этого человека наверняка уже давно нет в живых, столько лет уже прошло, - с тяжелым вздохом сказал мне Башир Асламбекович. - Но если бы мне показали его фотографию, я без труда узнал бы его и сейчас. Почему-то лицо этого офицера до сих пор стоит перед моим взором…

Листаю личное дело выселенца № 5150 Чербижева Асламбека Салиевича, заполненное комендатурой № 28 Акмолинской области Казахской ССР. Его предваряет надпись на титульном листе «Категория учета – ингуши». Запись в 16-й графе гласит, что выселенец на временно оккупированной территории не проживал. Подобные записи есть в личных делах всех ингушей того поколения. Люди, обвиненные сталинско-бериевской кликой в поголовном пособничестве врагу, никогда даже не соприкасались с ним. Да и как мог сотрудничать с фашистами народ, чьи сыновья и дочери воевали на всех фронтах Великой Отечественной войны и, как пример, навсегда оставили после себя память о героическом сопротивлении Брестской крепости?

Здесь же, в личном деле выселенца Чербижева, нахожу карточку № 1496 по учету контингента аула Базоркино Пригородного района. Это список, в начале которого - люди, а в конце - домашний скот. Открывает его глава семейства, следом за ним указана жена, далее дети - Хава, Люба, Ахмед, Башир, Тагир, Амир и Ашат. Подпись офицера, заполнившего этот документ 23 февраля 1944 года, отсутствует - то ли пропустил в запарке (сколько таких семей прошло через его руки в тот день!), то ли просто поостерегся вчерашний сосед. В графе, где упоминается мелкая живность - куры, гуси, индюки, при том, что у Чербижевых ее всегда было много, написано коротко - нет. Можно предположить, что хозяева на чужое добро нашлись сразу же.

Из этого же личного дела, последняя отметка в котором была сделана 26 февраля 1949 года, узнаю, что глава семейства летом 1944 года был осужден народным судом Эркеншеринского района Акмолинской области по статье 162 УК РСФСР к отбыванию наказания сроком на один год.

- Невеселая это история, - вспоминал Башир Асламбекович. - Отец работал на ферме колхоза «Коминтерн». Однажды из отары пропал один баран. Подозрение, разумеется, пало на самого неблагонадежного, на «врага народа». В результате наша большая семья в самое тяжелое время осталась без кормильца…

Весна 1944 года пришла в Казахстан неожиданно рано. Местные старожилы не могли припомнить такого, чтобы уже в марте сошел весь снег. Сердобольные старушки, утирая платочками уголки глаз, говорили: «Это вас Бог пожалел», обращаясь к изгнанным с Кавказа людям.

По весне Башир, которому шел уже седьмой год, вместе со старшей сестрой, пятнадцатилетней Любой гонял на выпас колхозных телят. Здесь же, на колхозном поле, они вдвоем собирали оставшиеся после уборки колоски. Из зерна, пролежавшего всю зиму под снегом и местами подгнившего, дома готовили нехитрую похлебку.

Ослабевших детей вскоре свалила страшная гнойная ангина. Самый младший - Амир - угас в течение каких-то двух дней. Едва выкарабкался из объятий смерти Башир. Совсем скоро жизнь Тагира тоже унесет болезнь - на этот раз тиф…

Через много лет, давно повзрослев, вновь прикоснуться к родной земле смогут только сам Башир и его сестра Ашат.

 

ГЛАВНОЙ достопримечательностью села Нецветаевка, где по воле злого рока оказались Чербижевы, была большая церковь. Власти давно приспособили ее под хранилище зерна, но, видно, по старой памяти все важные события в жизни села происходили на прилегающей к церкви площади. Именно здесь 9 мая 1945 года, в День Победы, состоялся и праздничный митинг, собравший вместе счастливых сельчан.

Радость Чербижевых омрачало только отсутствие отца. Но и эта вынужденная разлука приближалась к концу. Летом Асламбек Салиевич, наконец, вернулся к своей жене и детям.

- Однажды вечером после возвращения отца, - вспоминал Б.А. Чербижев, - мама напекла лепешки из всего имевшегося у нее запаса муки. Уже поздно ночью, когда Нецветаевка заснула глубоким сном, отец навьючил на спину нашей коровенки весь домашний скарб, а мать, собрав нас, поставила на окно зажженную керосинку. В мертвой тишине мы уходили из села каждый со своей ношей. Мне, помню, доверили молоток. Очень хотелось спать. Я уже давно устал, но всякий раз, оборачиваясь назад, видел огонек нашей керосинки. Так мы шли несколько ночей, прячась с рассветом от посторонних глаз. Один раз нас все же обнаружили какие-то особисты-казахи. Первым делом они, разумеется, проверили наши документы и, узнав, с кем имеют дело, настроились весьма решительно. Но в итоге отчаянный детский плач и слова матери, что мы такие же мусульмане, как и они, заставили их сжалиться и отпустить нас восвояси…

Долгий и опасный путь семьи Чербижевых лежал на рудник Джаламбет. Здесь, в маленьком поселке, жил Курейш (Карше) Газдиев, человек неробкого десятка, бывший красный партизан, которого хорошо знали многие ингуши. Он с радостью принял уставших и голодных путников, оказавшихся в одну из ночей на пороге его жилища.

Через несколько дней, отдохнув и набравшись сил, Чербижевы вновь засобирались в дорогу. Как ни настаивал Курейш Газдиев, чтобы они оставались у него, глава семейства Асламбек твердо решил все же не отказываться от своей цели.

- Цель у отца была одна, - рассказывал Башир Асламбекович, - добраться до села Антоновка, которое лежало в восемнадцати километрах к западу от Джаламбета. Дело в том, что в Антоновке жил брат нашего деда Берснако Чербижев - участник русско-японской войны, кавалер Георгиевского креста. К нему-то мы и пробирались все это время, бежав из Нецветаевки. И когда наше опасное путешествие подошло к концу, радость от встречи с дедушкой Берснако затмила все злоключения, с которыми мы столкнулись по пути к нему.

Так в 1946 году наша семья начала устраиваться на новом месте. Теперь мы были уже не одни в мире окружающей нас несправедливости. Через год я стал учиться в местной начальной школе - родители очень хотели, чтобы мы, их дети, выросли грамотными и образованными людьми. Рано пришлось нам привыкать и к труду. В летние месяцы вся детвора привлекалась руководством колхоза на работы в поле. К примеру, во время сенокоса обязанностью таких, как я было подволакивать сено к скирдам.

В 1950 году Башира забрала к себе в Акмолинск сестра его отца - тетя Напсат. Так у него появилась возможность продолжить образование. Последующие семь лет он провел в стенах 149-й акмолинской средней школы им. Н. Островского. Окончив школу, он вместе со своим другом Микаилом Тангиевым решил поступать в Акмолинский сельхозинститут. Ребята сдали вступительные экзамены, но по конкурсу не прошли. Тогда, справившись с разочарованием, они поехали в Алма-Ату, где стали студентами отделения инспектирования зерна механико-технологического техникума. По окончании техникума Башира направили на работу в Ковыленский хлебоприемный пункт Акмолинского областного управления госхлебинспекции. Там он и проработал до призыва на военную службу в октябре 1959 года.

 

ДИВИЗИЯ, в которой служил Башир, входила в Одесский военный округ и дислоцировалась в Кишеневе. Самым трудным испытанием для молодого парня стало в ту пору отсутствие возможности говорить на родном языке - он оказался единственным ингушом во всей части. Когда Башир заметил, что начинает понемногу забывать некоторые слова, выход из ситуации он нашел быстро. Теперь он не просто читал взятые в библиотеке книги, но и старался одновременно переводить их на ингушский язык. Этому занятию он посвящал все свободное от службы время.

Между тем, в большом мире за воротами воинской части происходили большие перемены. Хрущевская «оттепель» один за другим рушила все бастионы клеветы, и люди, наконец, узнали правду о масштабах преступлений сталинщины. Отличник боевой и политической подготовки, представитель народа, подвергшегося сталинским репрессиям, Башир Чербижев стал главным действующим лицом на политзанятиях, проводившихся в части. Сослуживцы с интересом и сочувствием слушали его рассказы о том, через какие испытания и беды прошли его соплеменники.

Башир уже готовился к демобилизации, когда и его затронули события мировой политики того периода. Острое противостояние двух мировых держав вылилось в Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной катастрофы. Пропагандистские машины Советского Союза и Соединенных Штатов набирали обороты, нагнетая и без того напряженную обстановку. Образ врага обретал все более реальные черты. Таким образом, Башир оказался в числе добровольцев, готовых прийти на помощь Кубинской революции. Он попал на один из военных кораблей, вышедших в конце сентября 1962 года из порта Феодосии и взявших курс на Кубу.

Недельное пребывание на «острове Свободы» ничем примечательным Баширу не запомнилось. Находясь в военном лагере, расположенном неподалеку от какой-то деревушки, солдаты занимались строевой и огневой подготовкой. Правда, вместо привычного обмундирования на них была спортивная форма. Однажды ночью их всех неожиданно подняли по тревоге и доставили на корабли, стоявшие на рейде. Там они узнали, что возвращаются назад.

Прослужив в армии более трех лет, в конце декабря 1962 года Б. Чербижев демобилизовался. Впереди его ждала радостная встреча с родными и друзьями. К тому времени его друг Микаил Тангиев учился уже на четвертом курсе аграрного факультета Акмолинского сельхозинститута. Микаил помог Баширу подготовиться к поступлению, и вскоре он стал студентом экономического факультета, а затем, в феврале 1963 года, успешно выдержал вступительные экзамены в Омский автодорожный институт.

В этом же 1963 году сердце Башира Чербижева покорила замечательная ингушская девушка Ханифа Оздоева. Выпускница Карагандинского мединститута, Ханифа Иналуковна была из поколения тех ингушских врачей, которые учились своему благородному ремеслу, повзрослев на неласковой чужбине. Всю свою жизнь эти врачи будут свято следовать клятве Гиппократа, еще в детстве воочию повидав, как недуги подкашивают людей, лишенных медицинской помощи и внимания.

По возвращении на Родину Ханифе Иналуковне доведется поработать инспектором отдела здравоохранения, заместителем главврача Малгобекской ЦРБ, главврачом тубдиспансера, заведующей поликлиникой. И год от года к ее казахстанской медали «За освоение целинных земель» стали прибавляться все новые и новые награды.

Башир Асламбекович часто вспоминал тот день, когда он впервые ступил на родную землю, покинутую им в шестилетнем возрасте. Это незабываемое событие в его жизни произошло 28 июля 1968 года. О возвращении в родное село Базоркино не могло быть и речи – над ингушами довлел запрет селиться в Пригородном районе, поэтому молодая семья с двумя детьми на руках поехала в Малгобек. Здесь Чербижевым дали квартиру, и сообща они стали понемногу устраивать свой быт.

С рождением третьего ребенка главе семьи в поисках заработка, способного обеспечить растущие расходы, пришлось выезжать на сезонные работы за пределы Чечено-Ингушетии. А спустя несколько лет, в 1976 году, Башира Асламбековича пригласили на работу в Малгобекскую районную газету.

Частыми героями журналистских публикаций Чербижева сразу стали ветераны Великой Отечественной войны, а объектив его фотокамеры навсегда запечатлел их лица. И когда в 1978 году ему предложили на общественных началах заняться созданием в Малгобеке городского музея боевой и трудовой славы, Башир с радостью взялся за дело

Сегодня созданный Баширом Асламбековичем музей, ставший достопримечательностью города, носит его имя и является бесценной сокровищницей народной памяти. Собранные неутомимым энтузиастом документы и свидетельства позже легли в основу материалов, подготовленных в Ингушетии для присвоения Малгобеку почетного звания Российской Федерации «Город воинской славы».

До самого последнего своего дня этот человек служил народу, и уйдя в мир иной, оставил о себе добрую память. Сегодня имя Б.А. Чербижева носит и одна из улиц города Малгобека. Ханифа Иналуковна, верная его спутница, ненадолго пережила своего супруга. Спустя несколько месяцев после его ухода она тихо угасла. Мне кажется, земля сиротеет каждый раз, когда ее покидают такие хорошие люди…

В воспоминаниях поколения, чьи детские годы прошли на чужбине, всегда присутствует горечь. И оно понятно - детство, отмеченное клеймом «врагов народа», было тяжелым и безрадостным. Но дети депортации оказались сильнее суровых обстоятельств. Выживая, они тянулись к свету, и взрастили в своих сердцах не злобу, а доброту, чтобы потом щедро дарить ее окружающим на протяжении всего отпущенного им Всевышним века.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Б.А. Чербижев, ноябрь 2013 года

Фото автора