ДЕТСТВО НА ЧУЖБИНЕ

К годовщине депортации ингушского народа

Еще при его жизни многие говорили, что он навсегда увековечил свое имя. Башир Асламбекович Чербижев основал в городе Малгобеке музей боевой и трудовой славы, а потом долгие годы неустанно трудился над пополнением его фондов, по крупицам восстанавливая славную летопись родного города. Однажды, приехав ко мне, он привез с собой музейную книгу отзывов. В разные годы в ней оставили свои благодарственные записи известные всей стране люди – военные, актеры советского театра и кино, деятели культуры и искусства, приезжавшие в нынешний город воинской славы России. «Тут и твоя запись есть - ученик 7 класса, председатель совета дружины», - улыбнулся дядя Башир.

С той поры, как он ушел из жизни, мне очень не хватает наших частых встреч и долгих бесед. Башир Асламбекович был моим старшим другом, исключительно порядочным человеком и интереснейшим собеседником. Им были прожиты и пережиты самые разные события - радостные и драматические. С честью пройдя все испытания, уготованные ему судьбой, он мог открыто смотреть в глаза людям. И все потому, что на самых крутых жизненных виражах ни разу не проявил слабости, не предал свои идеалы, а его поступки, рожденные сильным характером и временем, становились свидетельством гражданского мужества.

ДЕТСТВО Башира пришлось на те годы, когда весь ингушский народ переживал ужасающую по своим масштабам и последствиям национальную трагедию – насильственное переселение в Казахстан. Бессчетное количество раз он, совсем еще ребенок, вспоминал свое село и уютный дом, оставшийся на Кавказе. Шестилетнего мальчишку, чье короткое безоблачное детство пролетело в родном селе Базоркино, эти воспоминания согревали на чужбине. И он заставлял себя верить – я вернусь!..

Когда Баширу исполнилось пять лет, его тетя сделала малышу поистине царский по тем временам подарок. Она подарила любимому племяннику стеганый тулупчик, круглую овчинную шапку, галоши и войлочные сапожки. Поэтому мальчишке трескучие декабрьские морозы были нипочем - он целыми днями пропадал на улице, придумывая себе все новые и новые зимние забавы.

Правда, играть в одиночестве ему вскоре наскучило. Все друзья Башира, оставшись к зиме без теплой одежды, были вынуждены любоваться красотами родного села, укрытого пушистым белым покрывалом, из окон своих домов. На заиндевевших стеклах они рисовали пальчиками маленькие проталинки, через которые могли видеть, что происходит в их заснеженном мирке.

Однажды вечером в такой же проталинке Башир увидел, как по Военно-Грузинской дороге в Базоркино въехала большая колонна крытых военных машин.

- Мои друзья вернулись! - сорвался он с места, но был вовремя остановлен матерью:

- Поздно уже, сынок. Всем пора отдыхать, - мягко сказала она. - А с друзьями повидаешься завтра.

В тот вечер Заби с трудом уложила Башира в постель. Он долго не мог заснуть, прогоняя подкрадывающийся сон воспоминаниями о недавних событиях…

Тогда совсем рядом еще грохотала канонада, а под раскидистые яблоневые ветви отцовского сада, где стояла солдатская полевая кухня, тянулись небольшими группами пропахшие дымом и порохом красноармейцы. Село Базоркино, где были расквартированы воюющие на передовой советские части, стало для бойцов и местом короткого отдыха, и госпиталем, принимавшим на излечение раненых.

Ингуши-базоркинцы с удовольствием взяли на себя основную ношу по обеспечению солдат продуктами питания. Трудолюбивые горцы охотно делились с военными своими припасами и каждое утро резали и разделывали на подворьях живность, чтобы не пустовал солдатский котелок.

Красноармейцы, привыкшие за годы войны обходиться большей частью сухим пайком, с благодарностью принимали помощь местных жителей и ценили их душевное расположение к себе. Старались в свою очередь и отблагодарить их за такое внимание. Давно соскучившись по мирному труду, кто-то из них помогал приладить покосившийся за войну забор вокруг жилища одинокой старушки, проводившей на фронт всех своих сыновей, другой латал прохудившуюся крышу соседнего дома.

В этих недолгих хозяйских хлопотах быстро оттаивали ожесточившиеся на войне сердца. И вот уже старые опытные вояки по-доброму усмехались, глядя, как их юные товарищи по оружию затевают веселую возню с местной пацанвой. Словно и не было за плечами этих безусых солдат-мальчишек ни трудных фронтовых дорог, ни политой их кровью земли, которую они освобождали от фашистской нечисти…

На утро, едва проснувшись, Башир побежал на улицу. К его огорчению среди солдат, заполонивших село, прежних друзей и знакомых не оказалось. Позже сельчане узнали, что в Чечено-Ингушетию прибыли свежие части, которые здесь перед подготовкой операции на Карпатах, в условиях гористой местности, будут проводить ответственные учения. Военное командование выразило надежду на помощь со стороны горцев, хорошо знающих расположение самых отдаленных горных аулов и подступы к ним. Местные жители живо откликнулись на этот призыв. По труднопроходимым тропам горной Ингушетии была организована доставка провианта и других грузов. Люди вновь взяли на себя часть забот военных.

Время летело быстро. Наступил новый 1944 год. Базоркинские мальчишки уже давно подружились с солдатами. Башир, как и все его сверстники, часто приносил им вкусную домашнюю еду, приготовленную мамой. А те доставали из своей пайки сладкий колотый сахар. Чуть сероватый, он был редким лакомством военной поры.

Незаметно приближался День Красной Армии. Село жило в предвкушении праздника. Больше всех предстоящему торжеству радовались дети. В те последние перед трагедией дни люди и не догадывались, что было уготовано ингушам и чеченцам 23 февраля.

 

СПУСТЯ долгие годы, Башир Асламбекович Чербижев в мельчайших подробностях помнил все события того рокового дня. Отпечатался в его детской памяти и такой эпизод. Он уже сидел на подводе, наблюдая за тем, что происходило вокруг, когда увидел мать, выходящую из дома со швейной машинкой в руках. Заби Бибертовна (до замужества Тумгоева) привезла ее в свое время из Кутаиси, где родилась и выросла.

Стоявший неподалеку офицер, одетый в щеголеватую белую шубу, увидев в руках женщины драгоценную ношу, без слов вырвал у нее швейную машинку и, перегнувшись через порог дома, аккуратно поставил ее в сенях. Затем закрыл дверь и опечатал ее полоской белой бумаги. Мать впоследствии рассказывала, что узнала этого офицера - жителя соседнего села Ольгинского. Выгоняя людей из их дома, он, видно, присмотрел среди чужих вещей подарки для своих домочадцев…

- Этого человека наверняка уже давно нет в живых, столько лет уже прошло, - с тяжелым вздохом сказал мне Башир Асламбекович. - Но если бы мне показали его фотографию, я без труда узнал бы его и сейчас. Почему-то лицо этого офицера до сих пор стоит перед моим взором…

Листаю личное дело выселенца № 5150 Чербижева Асламбека Салиевича, заполненное комендатурой № 28 Акмолинской области Казахской ССР. Его предваряет надпись на титульном листе «Категория учета – ингуши». Запись в 16-й графе гласит, что выселенец на временно оккупированной территории не проживал. Подобные записи есть в личных делах всех ингушей того поколения. Люди, обвиненные сталинско-бериевской кликой в поголовном пособничестве врагу, никогда даже не соприкасались с ним. Да и как мог сотрудничать с фашистами народ, чьи сыновья и дочери воевали на всех фронтах Великой Отечественной войны и, как пример, навсегда оставили после себя память о героическом сопротивлении Брестской крепости?

Здесь же, в личном деле выселенца Чербижева, нахожу карточку № 1496 по учету контингента аула Базоркино Пригородного района. Это список, в начале которого - люди, а в конце - домашний скот. Открывает его глава семейства, следом за ним указана жена, далее дети - Хава, Люба, Ахмед, Башир, Тагир, Амир и Ашат. Подпись офицера, заполнившего этот документ 23 февраля 1944 года, отсутствует - то ли пропустил в запарке (сколько таких семей прошло через его руки в тот день!), то ли просто поостерегся вчерашний сосед. В графе, где упоминается мелкая живность - куры, гуси, индюки, при том, что у Чербижевых ее всегда было много, написано коротко - нет. Можно предположить, что хозяева на чужое добро нашлись сразу же.

Из этого же личного дела, последняя отметка в котором была сделана 26 февраля 1949 года, узнаю, что глава семейства летом 1944 года был осужден народным судом Эркеншеринского района Акмолинской области по статье 162 УК РСФСР к отбыванию наказания сроком на один год.

- Невеселая это история, - вспоминал Башир Асламбекович. - Отец работал на ферме колхоза «Коминтерн». Однажды из отары пропал один баран. Подозрение, разумеется, пало на самого неблагонадежного, на «врага народа». В результате наша большая семья в самое тяжелое время осталась без кормильца…

Весна 1944 года пришла в Казахстан неожиданно рано. Местные старожилы не могли припомнить такого, чтобы уже в марте сошел весь снег. Сердобольные старушки, утирая платочками уголки глаз, говорили: «Это вас Бог пожалел», обращаясь к изгнанным с Кавказа людям.

По весне Башир, которому шел уже седьмой год, вместе со старшей сестрой, пятнадцатилетней Любой гонял на выпас колхозных телят. Здесь же, на колхозном поле, они вдвоем собирали оставшиеся после уборки колоски. Из зерна, пролежавшего всю зиму под снегом и местами подгнившего, дома готовили нехитрую похлебку.

Ослабевших детей вскоре свалила страшная гнойная ангина. Самый младший - Амир - угас в течение каких-то двух дней. Едва выкарабкался из объятий смерти Башир. Совсем скоро жизнь Тагира тоже унесет болезнь - на этот раз тиф…

Через много лет, давно повзрослев, вновь прикоснуться к родной земле смогут только сам Башир и его сестра Ашат.

 

ГЛАВНОЙ достопримечательностью села Нецветаевка, где по воле злого рока оказались Чербижевы, была большая церковь. Власти давно приспособили ее под хранилище зерна, но, видно, по старой памяти все важные события в жизни села происходили на прилегающей к церкви площади. Именно здесь 9 мая 1945 года, в День Победы, состоялся и праздничный митинг, собравший вместе счастливых сельчан.

Радость Чербижевых омрачало только отсутствие отца. Но и эта вынужденная разлука приближалась к концу. Летом Асламбек Салиевич, наконец, вернулся к своей жене и детям.

- Однажды вечером после возвращения отца, - вспоминал Б.А. Чербижев, - мама напекла лепешки из всего имевшегося у нее запаса муки. Уже поздно ночью, когда Нецветаевка заснула глубоким сном, отец навьючил на спину нашей коровенки весь домашний скарб, а мать, собрав нас, поставила на окно зажженную керосинку. В мертвой тишине мы уходили из села каждый со своей ношей. Мне, помню, доверили молоток. Очень хотелось спать. Я уже давно устал, но всякий раз, оборачиваясь назад, видел огонек нашей керосинки. Так мы шли несколько ночей, прячась с рассветом от посторонних глаз. Один раз нас все же обнаружили какие-то особисты-казахи. Первым делом они, разумеется, проверили наши документы и, узнав, с кем имеют дело, настроились весьма решительно. Но в итоге отчаянный детский плач и слова матери, что мы такие же мусульмане, как и они, заставили их сжалиться и отпустить нас восвояси…

Долгий и опасный путь семьи Чербижевых лежал на рудник Джаламбет. Здесь, в маленьком поселке, жил Курейш (Карше) Газдиев, человек неробкого десятка, бывший красный партизан, которого хорошо знали многие ингуши. Он с радостью принял уставших и голодных путников, оказавшихся в одну из ночей на пороге его жилища.

Через несколько дней, отдохнув и набравшись сил, Чербижевы вновь засобирались в дорогу. Как ни настаивал Курейш Газдиев, чтобы они оставались у него, глава семейства Асламбек твердо решил все же не отказываться от своей цели.

- Цель у отца была одна, - рассказывал Башир Асламбекович, - добраться до села Антоновка, которое лежало в восемнадцати километрах к западу от Джаламбета. Дело в том, что в Антоновке жил брат нашего деда Берснако Чербижев - участник русско-японской войны, кавалер Георгиевского креста. К нему-то мы и пробирались все это время, бежав из Нецветаевки. И когда наше опасное путешествие подошло к концу, радость от встречи с дедушкой Берснако затмила все злоключения, с которыми мы столкнулись по пути к нему.

Так в 1946 году наша семья начала устраиваться на новом месте. Теперь мы были уже не одни в мире окружающей нас несправедливости. Через год я стал учиться в местной начальной школе - родители очень хотели, чтобы мы, их дети, выросли грамотными и образованными людьми. Рано пришлось нам привыкать и к труду. В летние месяцы вся детвора привлекалась руководством колхоза на работы в поле. К примеру, во время сенокоса обязанностью таких, как я было подволакивать сено к скирдам.

В 1950 году Башира забрала к себе в Акмолинск сестра его отца - тетя Напсат. Так у него появилась возможность продолжить образование. Последующие семь лет он провел в стенах 149-й акмолинской средней школы им. Н. Островского. Окончив школу, он вместе со своим другом Микаилом Тангиевым решил поступать в Акмолинский сельхозинститут. Ребята сдали вступительные экзамены, но по конкурсу не прошли. Тогда, справившись с разочарованием, они поехали в Алма-Ату, где стали студентами отделения инспектирования зерна механико-технологического техникума. По окончании техникума Башира направили на работу в Ковыленский хлебоприемный пункт Акмолинского областного управления госхлебинспекции. Там он и проработал до призыва на военную службу в октябре 1959 года.

 

ДИВИЗИЯ, в которой служил Башир, входила в Одесский военный округ и дислоцировалась в Кишеневе. Самым трудным испытанием для молодого парня стало в ту пору отсутствие возможности говорить на родном языке - он оказался единственным ингушом во всей части. Когда Башир заметил, что начинает понемногу забывать некоторые слова, выход из ситуации он нашел быстро. Теперь он не просто читал взятые в библиотеке книги, но и старался одновременно переводить их на ингушский язык. Этому занятию он посвящал все свободное от службы время.

Между тем, в большом мире за воротами воинской части происходили большие перемены. Хрущевская «оттепель» один за другим рушила все бастионы клеветы, и люди, наконец, узнали правду о масштабах преступлений сталинщины. Отличник боевой и политической подготовки, представитель народа, подвергшегося сталинским репрессиям, Башир Чербижев стал главным действующим лицом на политзанятиях, проводившихся в части. Сослуживцы с интересом и сочувствием слушали его рассказы о том, через какие испытания и беды прошли его соплеменники.

Башир уже готовился к демобилизации, когда и его затронули события мировой политики того периода. Острое противостояние двух мировых держав вылилось в Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной катастрофы. Пропагандистские машины Советского Союза и Соединенных Штатов набирали обороты, нагнетая и без того напряженную обстановку. Образ врага обретал все более реальные черты. Таким образом, Башир оказался в числе добровольцев, готовых прийти на помощь Кубинской революции. Он попал на один из военных кораблей, вышедших в конце сентября 1962 года из порта Феодосии и взявших курс на Кубу.

Недельное пребывание на «острове Свободы» ничем примечательным Баширу не запомнилось. Находясь в военном лагере, расположенном неподалеку от какой-то деревушки, солдаты занимались строевой и огневой подготовкой. Правда, вместо привычного обмундирования на них была спортивная форма. Однажды ночью их всех неожиданно подняли по тревоге и доставили на корабли, стоявшие на рейде. Там они узнали, что возвращаются назад.

Прослужив в армии более трех лет, в конце декабря 1962 года Б. Чербижев демобилизовался. Впереди его ждала радостная встреча с родными и друзьями. К тому времени его друг Микаил Тангиев учился уже на четвертом курсе аграрного факультета Акмолинского сельхозинститута. Микаил помог Баширу подготовиться к поступлению, и вскоре он стал студентом экономического факультета, а затем, в феврале 1963 года, успешно выдержал вступительные экзамены в Омский автодорожный институт.

В этом же 1963 году сердце Башира Чербижева покорила замечательная ингушская девушка Ханифа Оздоева. Выпускница Карагандинского мединститута, Ханифа Иналуковна была из поколения тех ингушских врачей, которые учились своему благородному ремеслу, повзрослев на неласковой чужбине. Всю свою жизнь эти врачи будут свято следовать клятве Гиппократа, еще в детстве воочию повидав, как недуги подкашивают людей, лишенных медицинской помощи и внимания.

По возвращении на Родину Ханифе Иналуковне доведется поработать инспектором отдела здравоохранения, заместителем главврача Малгобекской ЦРБ, главврачом тубдиспансера, заведующей поликлиникой. И год от года к ее казахстанской медали «За освоение целинных земель» стали прибавляться все новые и новые награды.

Башир Асламбекович часто вспоминал тот день, когда он впервые ступил на родную землю, покинутую им в шестилетнем возрасте. Это незабываемое событие в его жизни произошло 28 июля 1968 года. О возвращении в родное село Базоркино не могло быть и речи – над ингушами довлел запрет селиться в Пригородном районе, поэтому молодая семья с двумя детьми на руках поехала в Малгобек. Здесь Чербижевым дали квартиру, и сообща они стали понемногу устраивать свой быт.

С рождением третьего ребенка главе семьи в поисках заработка, способного обеспечить растущие расходы, пришлось выезжать на сезонные работы за пределы Чечено-Ингушетии. А спустя несколько лет, в 1976 году, Башира Асламбековича пригласили на работу в Малгобекскую районную газету.

Частыми героями журналистских публикаций Чербижева сразу стали ветераны Великой Отечественной войны, а объектив его фотокамеры навсегда запечатлел их лица. И когда в 1978 году ему предложили на общественных началах заняться созданием в Малгобеке городского музея боевой и трудовой славы, Башир с радостью взялся за дело

Сегодня созданный Баширом Асламбековичем музей, ставший достопримечательностью города, носит его имя и является бесценной сокровищницей народной памяти. Собранные неутомимым энтузиастом документы и свидетельства позже легли в основу материалов, подготовленных в Ингушетии для присвоения Малгобеку почетного звания Российской Федерации «Город воинской славы».

До самого последнего своего дня этот человек служил народу, и уйдя в мир иной, оставил о себе добрую память. Сегодня имя Б.А. Чербижева носит и одна из улиц города Малгобека. Ханифа Иналуковна, верная его спутница, ненадолго пережила своего супруга. Спустя несколько месяцев после его ухода она тихо угасла. Мне кажется, земля сиротеет каждый раз, когда ее покидают такие хорошие люди…

В воспоминаниях поколения, чьи детские годы прошли на чужбине, всегда присутствует горечь. И оно понятно - детство, отмеченное клеймом «врагов народа», было тяжелым и безрадостным. Но дети депортации оказались сильнее суровых обстоятельств. Выживая, они тянулись к свету, и взрастили в своих сердцах не злобу, а доброту, чтобы потом щедро дарить ее окружающим на протяжении всего отпущенного им Всевышним века.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Б.А. Чербижев, ноябрь 2013 года

Фото автора

 

 

 

ЧЕРНЫЙ ПИК РАСТОПТАННОГО ДЕТСТВА

Из блокнота журналиста

Приближается очередная годовщина сталинской депортации ингушского народа. Обращаясь к тому периоду, когда жертвами государственной политики клеветы и геноцида стали репрессированные сталинщиной народы, невозможно без ужаса и содрогания говорить о детских судьбах, о детях депортации, чье детство было безжалостно растоптано. Они на собственных плечах вынесли все тяготы и лишения, отпущенные немилосердной и жестокой судьбой на долю нашего народа. В мире несправедливости и государственного произвола им пришлось рано взрослеть, потому что оставаться детьми в ту пору было страшно, да и невозможно. Жизнь предъявляла им совсем недетский счет и заставляла оплачивать его самой высокой ценой. Без скидок на возраст. Без всякого снисхождения. Дети депортации балансировали даже не на краю выживания, а где-то в запредельной плоскости невероятной боли и тоски, ранних потерь и ежечасного ощущения большой беды…

В МОИХ журналистских буднях было немало встреч с людьми, чьи биографии вместили в себя самые трагические вехи в истории нашей страны. Глядя сегодня на представителей старшего поколения, мы пытаемся определить для себя истоки их жизнелюбия и стойкости, благодаря которым они выстояли в удушающей и смертельно опасной атмосфере культа личности. И потому не можем смириться с тем, что сегодня кто-то не только оправдывает сталинизм, но даже делает его своим знаменем.

С жительницей города Малгобека Булихан Саадулиевной Даурбековой я познакомился, когда ей уже исполнилось 85 лет. Она была из числа тех людей, на жизнь которых обрушились, кажется, все беды мира. Великая Отечественная война, сталинская депортация, долгие годы существования на чужбине вошли в ее биографию суровыми отметинами. Но, несмотря на то, что душевные раны детства продолжали кровоточить и многие десятилетия спустя, отзываясь в памяти словно реквием, рвущий на части израненное сердце, в облике этой женщины сохранилось неистребимое благородство, а в чертах ее лица угадывалась былая красота, которая всегда отличала настоящих горянок...

В ее бесхитростном рассказе о себе, записанном мной много лет назад, в ее тихом повествовании о времени, в котором ей довелось жить, можно было найти ответы на многие вопросы. Мне оставалось только слушать и постараться прочувствовать все то, что она говорила.

«Я родилась в 1930 году, - рассказывала Булихан Саадулиевна. - У моих родителей Саадули и Каси Даурбековых кроме меня было еще два сына - Исраил и Микаил. Так как я была единственной дочерью да, к тому же, самым младшим ребенком в семье, родительская любовь ко мне границ не знала.

Между тем, я росла упрямым и настойчивым ребенком. Как сейчас помню свой первый поход в школу. Мне было тогда всего шесть лет, и учитель Макшарип Шипокоевич Боков, увидев меня в классе, сказал, что я пришла слишком рано. «Тебе ведь еще нет семи лет - сказал он. - Пока придется еще годик побыть дома». Но отправляться домой я категорически отказалась. Учитель, поняв, что от меня избавиться не так-то легко, смилостивился. Он усадил меня за парту и положил передо мной карандаш и чистый лист бумаги. А сам вернулся к доске и продолжил начатый урок.

В тот день я возвращалась домой, распираемая счастьем и гордостью. Как же, теперь я была школьницей, совершенно взрослым и самостоятельным человеком! Тем более, что у меня был листок бумаги, в который я тщательно переписала все то, что писал на доске наш учитель.

На следующее утро с этим листочком я пришла в школу одной из первых. Учитель, конечно, удивился моему очередному визиту. Но, глянув в мою писанину, по достоинству оценил старательность своей новоиспеченной ученицы. «Ну, что ж, садись за парту, - произнес он. - Посмотрим на твои успехи в дальнейшем».

Так для меня по-настоящему началась школьная жизнь. К началу войны я успела закончить уже четыре класса.

В 1941 году линия фронта находилась еще далеко от моего родного села Сагопши, на окраине которого мы жили. Но к тому времени тяжело заболела наша мама, и мне пришлось ухаживать за ней – не до учебы стало…

Война подходила все ближе к границам Чечено-Ингушетии. Фашисты рвались к нефти, и Малгобек, стоявший на их пути, готовился к обороне. Малгобекские нефтяники в спешном порядке демонтировали оборудование на скважинах, заливали бетоном устья скважин, чтобы ни при каких обстоятельствах фашисты не смогли заполучить малгобекские залежи «черного золота».

Тысячи жителей Малгобека и близлежащих сел в те тревожные дни трудились без сна и отдыха на возведении оборонительных сооружений под Малгобеком. Участвовали в этом и жители нашего села Сагопши. Руками наших стариков, женщин и детей были созданы мощные оборонительные рубежи, позволившие впоследствии воинам Красной Армии удержать под проливным огнем противника плацдарм, имевший стратегическое значение.

Фашисты, безусловно, знали, что ждет их под Малгобеком. Над головами строителей укрепрайона беспрестанно кружил их самолет-разведчик, так называемая «рама». Мирные жители поначалу с опаской поглядывали наверх, но вскоре привыкли к постоянному присутствию небесного соглядатая, потому что он, лишенный вооружения, опасности их жизням не представлял.

Летом 1942 года в нашем селе впервые появились военные. Я хорошо помню это, так как незадолго до этого умерла наша мама. Как оказалось, горе, обрушившееся на нашу семью, было не последним. Не зря ведь говорят в народе: пришла беда - отворяй ворота.

У нас вокруг дома был большой фруктовый сад. В нем расположилась военная кухня. Здесь готовили еду для воинов, сражающихся на передовой. Тут же находилась и медсанчасть, куда доставляли солдат, получивших легкие ранения.

За свою жизнь наши родители, люди трудолюбивые и хозяйственные, накопили немало добра. На нашем богатом подворье всегда было с полсотни овец, много кур и индюков. А тогда в кладовой хранились еще целая кадушка домашнего творога и несколько мешков фасоли. Всем этим отец щедро делился с военными.

Каждое утро он выходил во двор и, зарезав несколько баранов, передавал мясо военным поварам. А мы с двоюродной сестрой Тамарой хлопотали у печки и пекли для солдат пирожки.

Один офицер, Соболев была его фамилия, дал потом отцу специальный документ, в котором подтверждалось наше содействие действующей армии, и сказал при этом: «Если бы нас так поддерживали под Киевом, мы никогда не сдали бы этот город врагу…» К сожалению, во всех последующих перипетиях судьбы этот документ бесследно пропал. Хотя, с другой стороны, отец никогда и не кичился этим. Для него, как, впрочем, и для других наших сельчан, не попавших на фронт в силу своего возраста или слабого здоровья, было важно приносить родной стране хоть какую-то пользу в то сложное и драматическое время.

Мы, дети, быстро сдружились с солдатами. Для нас они были настоящими героями, на которых нам хотелось походить. Мне больше всех запомнился старший сержант Бойко Николай Антонович. Три раза он вместе со своими боевыми товарищами возвращался в наше село на лечение и отдых. Любил заплетать в косы мои длинные волосы. Наверное, где-то его ждала дочь моего возраста и он, тоскуя по ней, видел во мне, босоногой девчонке, ее черты. Когда часть Николая Бойко в четвертый раз оказалась в нашем селе, его среди солдат уже не было. Война собирала свою кровавую жатву…

Однажды рано утром недалеко от нашего дома вывели на построение солдат. Я побежала к ним с большой чашей, доверху наполненной пирожками. Каждый солдат, беря пирожок, гладил меня по головке и улыбался. А потом их всех погрузили на машину и куда-то увезли. Нам сказали, что они уехали воевать. Больше никто из тех крепких и красивых парней не вернулся назад.

Когда наше подворье опустело, брат, работавший в колхозе, с разрешения начальства стал пригонять скотину из колхозного стада. Так что все четыре полевые солдатские кухни, расположившиеся в нашем саду, продолжали дымить своими трубами.

Вскоре в нашем саду появились танки. Сначала это был один экипаж, командовал которым парень из Ленинграда. А через несколько дней с ним с поля сражения вернулось целое танковое звено.

Как я уже говорила, в нашем саду располагалась и медсанчасть. Я всегда с завистью поглядывала на девушек - санинструкторов. Их военная форма казалась мне тогда краше всех нарядов на свете, и я часто представляла себя рядом с ними. Но они была взрослыми и для меня, тринадцатилетней девочки, находились на недосягаемой высоте. Только много лет спустя, моя навязчивая детская мечта неожиданно проявилась в странном, на первый взгляд, поступке. Вернувшись после депортации на Родину, я первым делом купила отрез материала цвета «хаки» и сшила себе костюм полувоенного покроя…

Отцовский сад стал местом последнего пристанища для одного советского офицера. Его могилу мы нашли под старой яблоней, когда вернулись из леса, где нас спрятали наши солдаты перед очередным налетом фашистской авиации. Моему брату Исраилу, проявлявшему живое мальчишеское любопытство, наш дядя Сагоп, брат отца, тихо сказал: «Не беспокой его. Этот кусок земли теперь принадлежит ему. Мертвые заслуживают того, чтобы лежать в земле спокойно…»

Исраил навсегда остался в моей памяти подвижным, непоседливым мальчишкой. У нас было три лошади, и одной из них, своей любимице, Исраил дал забавную кличку Летчик. Правда, лошадь в какой-то степени оправдывала ее, обладая крутым норовом и прытью.

Исраил ни на шаг не отходил от своего нового друга, военврача Александра из медсанчасти. Засыпал его всякими вопросами, просил научить стрелять. Саше, наверное, нравился этот сорванец. Он терпеливо сносил его приставания.

Однажды Исраил отправился за кормом для коров к подножью Терского хребта. Здесь на одной из высоток, отбитых нашими солдатами у врага, он обнаружил фашистский пулемет. Обрадованный находкой, Исраил сказал своему другу Хизиру: «Ну, теперь я ни одного фашиста в Малгобек не пущу». Погрузив пулемет в свои сани, запряженные любимым Летчиком, он повернул было домой. Но, не успев проехать и десяти метров, подорвался на мине…

Приближался февраль 1944 года. Казалось, ничто не предвещало беды, которая вскоре постигла ингушский народ. Враг был отброшен к тому времени далеко от Малгобека, так и не ступив на благословенную землю Чечено-Ингушетии.

Появление новых людей в форме в нашем селе никого не насторожило. За годы войны мы привыкли к их присутствию и приняли на постой этих солдат с прежним гостеприимством. О цели их прибытия мы узнали только 23 февраля…

Теперь уже всем хорошо известно, с каким цинизмом и жестокостью были подвергнуты насильственному переселению ингуши и чеченцы, а также другие народы, подвергшиеся сталинско-бериевскому произволу. По ложному обвинению в предательстве всех ингушей в течение 24-х часов погрузили в товарные вагоны и отправили на верную смерть в холодные степи Казахстана. Немощных стариков, чтобы даже на миг не застопорить отлаженный механизм депортации, нелюди в военной форме расстреливали в их собственных постелях. Много наших односельчан погибло от холода и голода в дороге, ведь людям не разрешали брать с собой ни теплые вещи, ни достаточное количество продуктов.

Когда мы оказались в Казахстане, преодолев долгий путь, нам и там пришлось жить впроголодь. Отцу нашему шел уже 82-й год, и его силы давно уже были на исходе. Оторванный от Родины в таком преклонном возрасте, он уже не мог найти в себе силы жить дальше. Только страх за будущее своих детей позволил ему протянуть на чужбине еще два года. А потом мы с братом Микаилом остались круглыми сиротами…

Чтобы хоть как-то выжить и прокормить себя, нам приходилось много работать наравне с взрослыми. Мне еще не было 15 лет, когда началась моя трудовая жизнь. Сначала помогала повару в полевом стане сельскохозяйственной бригады. Затем работала на сеялках, участвовала в пахоте и в уборочных кампаниях. По осени мы чистили и сушили зерно на совхозных токах, а зимой ходили на снегозадержание. Словом, поднимали целину, еще задолго до того, когда в Казахстан приехали за романтикой добровольцы со всей страны.

Это было время тяжелых лишений, через которые пришлось пройти всему нашему народу. Но мы выстояли, а, значит, и победили. Вряд ли в кремлевских коридорах, где рождались страшные планы по уничтожению целых народов, кто-то верил, что нам удастся уцелеть и сохранить надежду на лучшее будущее. А эта надежда, несмотря ни на что, никогда не покидала нас. Вдали от Родины нам снились гордые вершины Кавказа, встречающие солнечный рассвет, а в степном разнотравье Казахстана чудились до боли знакомые запахи нашей Отчизны.

Все 13 лет существования в условиях депортации мы ни на миг не теряли тонкой духовной связи с дорогой каждому сердцу землей предков и через расстояния слышали ее материнский зов.

В Казахстане я вышла замуж. Там же родились трое моих детей. Еще троим детям было суждено появиться на свет уже на Родине, куда мы вернулись после смерти тирана.

Хрущевская «оттепель» сделала нас самыми счастливыми людьми на свете. Невозможно передать словами всю нашу радость, когда долгожданное воссоединение с землей отцов стало для нас реальностью. Поэтому люди моего поколения, прошедшие через жернова настоящего геноцида, с особой радостью говорят о том, что в нашей республике увековечено имя Никиты Сергеевича Хрущева, так много сделавшего для восстановления прав многострадального ингушского народа и других народов, поставленных когда-то вне закона.

После возвращения на Родину я некоторое время занималась домашним хозяйством. Потом, когда дети подросли, вышла на работу. С 1962 года трудилась сначала на стройке, а затем в ОРСе НГДУ «Малгобекнефть». Работала поваром в столовой на буровой, в других местах, куда меня направляли от ОРСа.

В 1986 году в моей трудовой биографии была поставлена последняя точка. Пенсию мне назначили небольшую, но я давно научилась отказывать себе во всем, так что и этих денег вполне хватает на жизнь.

Сегодня мне хочется только одного. Чтобы моя маленькая Ингушетия больше никогда не познала горя, чтобы живущие в ней были счастливы, и чтобы Аллах был милостив ко всем хорошим и добрым людям на земле...»

Булихан Саадулиевны Даурбековой, этой простой ингушской женщины уже нет среди нас. Ее нелегкая и трагическая судьба заставляет задуматься о том, сколько еще таких пронзительных историй остались неуслышанными нами и ушли вместе со своими героинями в мир иной. Если когда-нибудь удалось бы по камешкам собрать в одном месте всю боль сердец детей депортации, в мире возник бы еще один горный пик.

Черный, как ночь…

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

В материале использована репродукция картины ингушского художника Хож-Ахмеда Имагожева «Изгнание»

 

СВЯЩЕННАЯ ПАМЯТЬ СТАЛИНГРАДА

День воинской славы России

2 февраля 1943 года завершилась длившаяся 200 дней и ночей Сталинградская битва, в результате которой Советский Союз овладел стратегической инициативой вплоть до полного разгрома гитлеровской Германии.

Летом 1942 года немецкие войска начали наступление по двум главным направлениям - Кавказ и Сталинград. Перед 6-ой армией фельдмаршала Паулюса, позже плененной советскими солдатами, стояла задача перерезать Волгу, являвшуюся важнейшей транспортной артерией СССР, и захватить Сталинград - центр военной промышленности, ставший стратегическим узлом коммуникаций.

В этот период кавказским Сталинградом стал ингушский город Малгобек. Военные историки признают, что в ходе Малгобекской оборонительной операции войска Закавказского фронта активной и упорной обороной не только сорвали захватнические планы врага на Кавказе, но и не позволили ему осуществить переброску сил с Кавказа под Сталинград, что стало одним из условий для последующего полного разгрома немецко-фашистских войск в Сталинградской битве.

 

СТАЛИНГРАДСКАЯ битва охватила огромную территорию нашей страны, превышавшую по своим размерам 100 тысяч квадратных километров. В ней было задействовано в общей сложности около двух миллионов человек с обеих сторон, до двух тысяч танков, примерно столько же самолетов и до 26 тысяч орудий и минометов. Эти цифры дают нам представление о масштабах сражений, ставших ключевыми в период Великой Отечественной войны.

Плечом к плечу сражались за Сталинград представители всех народов многонациональной страны. Наравне с другими образцы мужества демонстрировали и бесстрашные сыновья ингушского народа. Имена этих бессмертных героев вошли в энциклопедию «Сталинградская битва 1942-1943гг.», изданную в 2008 году к 65-летию победы советского народа в Сталинградской битве. Эта энциклопедия стала фундаментальным научно-исследовательским, историческим трудом и уникальным научно-справочным изданием. Она стала данью памяти героев не покорившейся страны, которая повергла гитлеровскую Германию.

День разгрома немецко-фашистских войск в Сталинградской битве в наше время отмечается как День воинской славы России. Не забыт сегодня и подвиг воинов-ингушей. Четыре года назад Волгоградская городская Дума приняла решение присвоить двум улицам Волгограда имена наших земляков - гвардии подполковника Джабраила Дабиевича Картоева и гвардии подполковника Японца Арскиевича Абадиева.

Джабраил Картоев в марте 1942 года был назначен комиссаром штаба 115-й отдельной национальной (Кабардино-Балкарской) кавалерийской дивизии и воевал в ее составе на Сталинградском фронте до октября 1942 года. После того как 115-я национальная кавалерийская дивизия была расформирована, Картоева перевели в 561-й полк 91-й стрелковой дивизии, где он продолжал сражаться с врагом до марта 1943 года сначала в должности помощника начальника штаба по разведке, а затем и начальника штаба полка.

Среди его боевых наград - орден Красной звезды, два ордена Красного знамени, ордена Отечественной войны I и II степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга».

Японц Абадиев стал первым командиром 255-го Чечено-Ингушского отдельного кавалерийского полка, а затем командовал одним из полков 115-ой Кабардино-Балкарской национальной дивизии, участвовавшей в обороне Сталинграда. В июне 1942 года национальная конница бесстрашно выступила против 4-й танковой армии гитлеровцев. Немногие уцелели в той кровавой мясорубке…

В 1944 году Японц Абадиев окончил Военную академию им. Фрунзе, затем преподавал в Арзамасской высшей штабной школе. Боевой путь командира-ингуша отмечен двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны и другими высокими правительственными наградами.

 

ГЕРОИЧЕСКАЯ Сталинградская битва стала одной из страниц славной военной биографии Зелимхана Магометовича Тангиева, уроженца ингушского села Базоркино Назрановского округа Терской области. Он родился 5 мая 1909 года и с детства отличался крепким духом.

Окончив среднюю школу в родном селе, юный Зелимхан отправился покорять Ленинград. Здесь он стал студентом строительно-архитектурного института и запомнился своим однокашникам твердым характером, выдержкой и целеустремленностью. Когда в 1935 году Зелимхан закончил учебу в городе на Неве и вернулся на малую родину, ему почти сразу доверили один из самых ответственных участков работы. В 1936 году молодого ингуша назначили управляющим Чечено-Ингушского Госснабсбыта.

Великая Отечественная война заставила Зелимхана Тангиева учиться военному делу. Оставаться в стороне, когда над его страной нависла серьезная опасность, он не мог. После окончания Владикавказского училища связи Зелимхан добровольцем уходит на фронт. Так он оказался в 255-м отдельном кавалерийском Чечено-Ингушском полку. Лейтенант Тангиев возглавил полковую связь. В то время полком уже командовал подполковник Мавлид Висаитов - чеченец, ставший впоследствии Героем Советского Союза.

В 1966 году в Чечено-Ингушском книжном издательстве вышла книга воспоминаний М.А. Висаитова «От Терека до Эльбы», в которой легендарный командир поведал о боевом пути своего гвардейского полка. Сегодня об этой книге пишут, что ее издание осуществлялось под зорким оком Чечено-Ингушского обкома КПСС и комитета по охране тайн в печати. В условиях столь строгой цензуры автору не удалось передать в своих воспоминаниях всю правду о войне, поэтому он облачил их в допустимую для того времени форму.

Тогда еще были живы командиры и воины 225-го Чечено-Ингушского кавалерийского полка и 28-го кавалерийского полка, которыми командовал Мавлид Висаитов. Многих из них, в том числе и Зелимхана Тангиева, ему все же удалось упомянуть в своей книге, несмотря на то, что в ту пору еще продолжали умаляться боевые заслуги участников Великой Отечественной войны из числа чеченцев и ингушей. Время было такое, когда подвергались забвению подвиги и заслуги выдающихся героев, чьи народы были подвергнуты сталинскому геноциду…

По этой же причине в книге не был показан психологизм поведения воинов ингушей и чеченцев в боевых условиях. Объявив газават фашистам, вдохновляя себя громким исполнением зикра, кавалеристы ураганом устремлялись в атаку, гибли, но стояли насмерть. Под грохот бомб и взрывы артиллерийских снарядов отбивали они бешеные атаки немецких танков и мотострелковых подразделений и, отправляясь навстречу смерти, читали отходную молитву – Ясин...

255-й Чечено-Ингушский кавалерийский полк участвовал в самых ожесточенных боях на Сталинградском фронте, отмечает известный писатель и историк Саид-Хамзат Нунуев. «Кавалеристы воевали против танковых соединений, - пишет он. - Трудно в это поверить. Но это абсолютная правда. Конники не только уничтожали вражеские танки, но и брали их в качестве трофеев и пригоняли в расположение наших войск.

Однажды неожиданным налетом конные разведчики захватили одиннадцать танков, но в живых остался только один немецкий танкист, которого вместе с танком привели разведчики. Другие трофеи пришлось вывести из строя.

Сотни солдат и офицеров пали в тех жестоких боях, но полк ни разу не отступил перед врагом. И сегодня в братских могилах под Сталинградом, в степях Калмыкии покоится прах героических сынов чеченского и ингушского народов».

 

ЗЕЛИМХАН Тангиев, как и все его соплеменники, мужественно и бесстрашно сражался с врагом. 12 сентября 1943 года командование  представило его к ордену Отечественной войны второй степени. Вот строки из наградного листа ингушского героя: «Тов. Тангиев З.М. боях на р. Миус за Ново-Бахмуцский произвел окапывание линий связи между дивизионами, штабом группы ПП и штабом дивизии и этим самым обеспечил бесперебойное управление огнем своего полка на весь период боя. Во время всего боя находился на ЦТС и обеспечивал централизованное управление огнем полка. При передвижении боевых порядков вперед сам лично под артиллерийским, пулеметным обстрелом и бомбежкой авиации, наводил телефонную связь второго положения, следуя непосредственно за пехотой.

В районе балки Зеленая тов. Тангиев был ранен в голову осколком снаряда, но не покинул своего поста до тех пор, пока командир части не приказал ему выбыть в тыл. Не дождавшись полного излечения, тов. Тангиев снова вернулся в строй и продолжал отлично работать.

За весь период с 18 августа по 10 сентября тов. Тангиев обеспечивал бесперебойную связь внутри дивизионов и с пехотой и этим самым обеспечивал своевременное выполнение задачи полка…»

Позже на гимнастерке защитника Родины появился орден Отечественной войны первой степени и другие боевые награды. Он шел фронтовыми дорогами до самого Победного Мая 1945 года и окончил войну в звании капитана. В 1946 году Зелимхана Магометовича Тангиева назначили военным комендантом города Бийска. В конце сороковых он покинул Алтайский край и отправился на поиски своих родных, которые, как и весь ингушский народ, пережили чудовищную сталинскую депортацию и оказались вдали от своей горной Родины.

В Казахстане бывший фронтовик стал начальником заготовительного отдела смешанной торговли, а в последующий период, вплоть до восстановления Чечено-Ингушетии, работал начальником лесобазы в киргизском городе Кант, что близ Фрунзе.

С 1958 года Зелимхан Тангиев трудился начальником леспромхоза Лесовинского района Пермской области. Находясь далеко от родных мест, он не терял связи с Чечено-Ингушетией и помогал ее становлению. Герой военной поры, Зелимхан Магометович и в мирное время не растерял своего боевого запала. Уйдя на заслуженный отдых в 1976 году, он продолжал служить своему народу. Принимал участие в ингушском национальном движении за восстановление Ингушской автономии, выступал за территориальную реабилитацию ингушского народа.

Как и многим лучшим сынам Ингушетии, Зелимхану Тангиеву не довелось дожить до восстановления ингушской государственности. В 1989 году он ушел из жизни и был предан земле на родовом кладбище в селе Базоркино (Чермен).

Бесстрашный воин-орденоносец, горячий патриот своего народа, немало потрудившийся во имя созидания, Зелимхан Магометович встретил на жизненном пути немало тягот и испытаний. Но эта была судьба, высветившая в нем все грани национального ингушского характера.

Он был настоящим горцем, одним из тех, кто по праву может служить примером для новых поколений, которые вырастут на древней ингушской земле.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: гвардии капитан Зелимхан Тангиев

ИНГУШСКИЕ ГЕРОИ ЛЕНИНГРАДА

27 сентября отмечалась очередная годовщина снятия блокады Ленинграда, который в годы Великой Отечественной войны враг намеревался стереть с лица земли. Блокада города Неве, взятого в кольцо немецко-фашистскими захватчиками, длилась почти 900 дней - с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года. Она не имеет аналогов в истории человечества, став одним из самых чудовищных преступлений Вермахта. Жертвами блокады стали свыше 641 тысячи жителей (по другим данным, не менее одного миллиона человек). Сегодня нам страшно даже представить, через какие ужасы прошли ленинградцы, отрезанные от «большой земли», но продолжавшие с беспримерным мужеством защищать свой город.

Среди защитников Ленинграда были и представители ингушского народа, многие из которых полегли в битве с врагом. На сегодняшний день установлены имена 150 героев Ингушетии, но поисковая работа продолжается и, возможно, мы еще узнаем новые биографии ингушей, защищавших героическую Ленинградскую землю. В 2011 году в Санкт-Петербурге, на территории Пискаревского кладбища – самого крупного в мире мемориального некрополя, где похоронены полмиллиона жертв блокады, память о них увековечена в мраморе. Благодарные петербуржцы установили здесь мемориальную плиту с именами мужественных ингушских солдат Ленинграда…

 

ХРОНИКА военной поры, ставшая незабываемыми страницами прошлого, свидетельствует о том, что наступление гитлеровских полчищ на Ленинград началось 10 июля 1941 года. К концу августа немецко-фашистские войска перерезали железные ветки, связывавшие город на Неве со страной. После того, как 8 сентября 1941 им удалось овладеть Шлиссельбургом, кольцо вокруг Ленинграда замкнулось. На протяжении всего последующего времени сообщение с городом поддерживалось только по воздуху и по льду Ладожского озера в зимний период.

Беспрерывные варварские бомбардировки и артиллерийские обстрелы Ленинграда начались с первого дня блокады. 8 сентября город уже был объят огнем пожарищ. В результате первой массированной бомбардировки вспыхнуло около 200 пожаров, и были уничтожены Бадаевские продовольственные склады. По данным военных историков, за период блокады по городу было выпущено около 150 тысяч снарядов и сброшено свыше 107 тысяч зажигательных и фугасных бомб. Это привело к огромному количеству человеческих жертв и бесчисленным разрушениям.

В исторической литературе отмечается, что в блокированном городе оказалось более двух с половиной миллионов жителей, в том числе 400 тысяч детей. Продовольственных запасов было мало. С начала введения карточной системы нормы выдачи продовольствия населению Ленинграда неоднократно сокращались. В ноябре-декабре 1941 года рабочий мог получить лишь 250 граммов хлеба в день, а служащие, дети и старики - всего 125 граммов. Когда 25 декабря 1941 года впервые была сделана прибавка хлебного пайка (рабочим - на 100 граммов, остальным - на 75), истощенные, изможденные люди вышли на улицы, чтобы поделиться своей радостью. Это незначительное увеличение нормы выдачи хлеба давало пусть слабую, но надежду умирающим от голода людям.

Осень-зима 1941-1942 годов - самое страшное время блокады. Ранняя зима принесла с собой холод - отопления, горячей воды не было, и ленинградцы стали жечь мебель, книги, разбирали на дрова деревянные постройки. Транспорт стоял. От дистрофии и холода люди умирали тысячами. Но ленинградцы продолжали трудиться - работали административные учреждения, типографии, поликлиники, детские сады, театры, публичная библиотека, продолжали работу ученые. Работали 13-14-летние подростки, заменившие ушедших на фронт отцов.

На территории города было сооружено свыше 4100 дотов и дзотов, в зданиях оборудовано 22 тысячи огневых точек, на улицах установлено свыше 35 километров баррикад и противотанковых препятствий. Триста тысяч ленинградцев участвовало в отрядах местной противовоздушной обороны города. Днем и ночью они несли свою вахту на предприятиях, во дворах домов, на крышах.

В тяжелых условиях блокады трудящиеся города давали фронту вооружение, снаряжение, обмундирование, боеприпасы. Из населения города было сформировано 10 дивизий народного ополчения, семь из которых стали кадровыми.

Советские войска неоднократно пытались прорвать кольцо блокады, но добились этого лишь в январе 1943 года. Южнее Ладожского озера образовался коридор шириной 8-11 километров. По южному берегу Ладоги за 18 дней была построена железная дорога протяженностью 33 километра и возведена переправа через Неву. В феврале 1943 года по ней в Ленинград пошли поезда с продовольствием, сырьем, боеприпасами. Блокада Ленинграда была снята полностью в ходе Ленинградско-Новгородской операции 1944 года. В результате мощного наступления советских войск немецкие войска были отброшены от Ленинграда на расстояние 60-100 км.

 

В ГОСУДАРСТВЕННОМ архиве Республики Ингушетия хранится немало документов, свидетельствующих о мужестве и героизме уроженцев Ингушетии, защищавших Ленинград, многие из которых были награждены орденами и медалями. Как отмечает директор Госархива Магомет Картоев, многие воины - уроженцы Ингушетии погибли в жестокой схватке с врагом и покоятся в ленинградской земле. Среди них, уроженец с. Насыр-Корт Назрановского района Ингушетии, младший сержант 191-й стрелковой дивизии Чахкиев Хасан Магомедович, погибший на ленинградском рубеже в 1941 году. Он захоронен в деревне Александровская горка Кенгисепского района Ленинградской области. Односельчанин Чахкиева рядовой Могушков Хусейн Гейрбекович, служивший в 53-й особой бригаде, погиб в бою 6 октября 1943 года. Его прах покоится среди тысяч других погибших советских солдат в братской могиле в г. Кириши Ленинградской области, а имя занесено в Книгу памяти  Республики Коми, откуда он был призван на фронт. В 1942 г. геройски погиб в бою и был захоронен у деревни М. Ивановщина Ленинградской области заместитель командира 1234-го стрелкового полка 370-й стрелковой дивизии, кавалер ордена Красного Знамени (1942 г.), старший лейтенант Измаил Гетагазов. Другой ингуш - младший сержант Нальгиев Тейсум  Исаевич числится в Книге памяти Ленинградской области. Он погиб в бою 22 января 1944 года и был похоронен на территории Гатчинского района. Среди захороненных в братской могиле в поселке Красный Бор Тосненского района Ленинградской области значится имя уроженца с. Средние Ачалуки Малгобекского района Ингушетии, рядового Хусейна Пезиевича Полонкоева, погибшего в бою 27 марта 1943 года  В сентябре 1943 года на Ленинградском фронте погиб уроженец с. Кантышево Назрановского района Ингушетии, командир взвода управления 770-го артиллерийского полка 245-й стрелковой дивизии, младший лейтенант Абдурахман Асултанович Азоев. Его имя также значится в Книге памяти Республики Коми. Место захоронения воина - деревня Киево Старо-Русского района Ленинградской области. Его брат Магомед Азоев пропал без вести в мае 1943 года.

Конечно, этот список можно продолжать и продолжать. Из года в год продолжается и повествование нашей газеты об ингушских героях Ленинграда. Сегодня одним из самых известных в Ингушетии защитников города на Неве в Госархиве республики называют танкиста, гвардии капитана Руслана Борисовича Гудантова. Вот выдержки из его боевой характеристики, датированной 28 августа 1942 года, которые приводит Магомед Картоев: «Тов. Гудантов в Отечественной войне участвует с самого ее начала. За период боев, находясь в отдельном разведывательном батальоне 1-й танковой дивизии на должности командира взвода, показал себя смелым и инициативным командиром. В боевой обстановке хорошо ориентируется, умеет руководить боем. Задания командования дивизии и батальона по разведке всегда выполнял хорошо и своевременно. Так, например, 6 июля 1941 года, выполняя приказ начальника штаба КУО, произвел разведку боем деревни Воронино, занятой немецкими войсками. Под ураганным огнем противника тов. Гудантов задание выполнил в срок. Материальную часть и личный состав роты всегда держал готовыми к выполнению любой поставленной задачи. На основании распоряжения ОК АБТУ Ленинградского фронта допущен к исполнению должности начальника штаба батальона».

Руслан Гудантов родился 10 августа 1916 года в городе Владикавказе – бывшей столице Ингушетии. Окончив финансово-экономический техникум, в мае 1937 года он ушел на службу в Красную Армию, а год спустя стал курсантом Орловского бронетанкового училища.

Свое первое боевое крещение отважный ингушский парень принял еще во время советско-финской войны. Даты, должности, звания – все это нашло отражение в послужном списке Руслана Гудантова. 23 декабря 1939 года по распоряжению военного совета 7-й армии он стал командиром взвода. В апреле 1940 года попал в разведроту 1-го отдельного разведывательного батальона 1-й дивизии 123-й танковой бригады. С 26 апреля 1941 года служил в разведывательной роте 123-й танковой бригады легких бронемашин.

25 сентября 1942 года Руслан Гудантов получил назначение в 1-й отдельный бронетанковый батальон, где стал командиром роты. С 17 июля 1943 года продолжил сражаться с врагом в составе 118-го отдельного танкового батальона. Позже его назначили заместителем командира 549-го отдельного танкового батальона 30-й гвардейской отдельной танковой бригады.

Руслан Гудантов на своей боевой машине вступал в самые ожесточенные схватки с немецко-фашистскими захватчиками. Бесстрашный сын ингушского народа служил примером для своих однополчан. Он не вернулся из боя 24 июля 1943 года, встретив геройскую смерть в районе населенного пункта Арбузово Ленинградской области. Гвардии капитан Гудантов, сгоревший в своем танке, был с воинскими почестями предан земле в братской могиле № 2 на северной окраине Арбузово. Командование посмертно представило его к званию Героя Советского Союза.

Потом это представление так и затерялось где-то высоких канцеляриях. Заслуженные боевые награды не дошли до многих бесстрашных ингушских воинов, сражавшихся на всех фронтах Великой Отечественной войны. Родные Руслана Борисовича после возвращения из сталинской депортации, которой был подвергнут весь ингушский народ, впавший в немилость кровожадному «вождю всех времен и народов», неоднократно обращались в различные инстанции с требованием восстановить справедливость в отношении капитана Гудантова.

В 1979 году из Центрального архива Министерства обороны СССР пришло письмо, в котором подтверждалось, что в документах 30-й гвардейской отдельной танковой бригады за 1943 год действительно имеются сведения о награждении  Р.Б. Гудантова и присвоении ему звания Героя Советского Союза посмертно…

Подвиг легендарных защитников Ленинграда, сумевших отстоять город, захвату и уничтожению которого германское командование придавало важнейшее стратегическое и политическое значение, навсегда останется мерилом высочайшего мужества и беспримерного героизма советских солдат и офицеров. Мы преклоняем головы и перед несломленным духом ленинградцев, переживших блокаду и внесших свой героический вклад в разгром ненавистного врага.

В памяти потомков никогда не померкнут те 900 дней и ночей, когда погибали от голода, холода и бомбежек люди, бесконечно преданные своей Родине и готовые в любую минуту пожертвовать собой во имя ее свободы и независимости. Когда, не оглядываясь назад, шли в свой последний бой настоящие герои Отечества, в мужественных сердцах которых жила подлинная сыновья любовь к родной земле. В этих недрогнувших перед смертельной опасностью рядах мы видим ингушских джигитов – мужчин, воспитанных в горном краю, где испокон веков превыше всего ценились мужество, отвага и честь.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: курсант Орловского бронетанкового училища, будущий заместитель командира 549-го отдельного танкового батальона 30-ой гвардейской танковой бригады Руслан Гудантов

АРМИЯ ЗАКАЛЯЕТ ХАРАКТЕР МУЖЧИНЫ

Служат наши земляки

Рамазан Хугоев, молодой парень из Малгобека, служит связистом в лётной части. В армию он был призван совсем недавно – в начале декабря прошлого года, но уже освоил свою воинскую специальность и полон решимости отслужить положенный срок как следует. Армейская жизнь с ее строгим распорядком и дисциплиной пришлась Рамазану по душе. Биография парня только начинается. После окончания Малгобекской школы-интерната №4 он поступил в Северо-Кавказский топливно-энергетический колледж им. Т. Х. Цурова и до призыва в армию успел завершить обучение на юридическом отделении этого учебного заведения.

 

- Я СОВСЕМ не жалею, что оказался на службе в Российской армии, - говорит Рамазан Хугоев. - Внутренний психологический настрой на преодоление всех трудностей воинской жизни произошел у меня еще во время прохождения курса молодого бойца. Сегодня могу сказать с полной ответственностью: каждый молодой парень обязан пройти эту школу жизни, которой во все времена оставалась армия. Мужчина должен знать, что такое ответственность и долг. Проверить, на что ты способен, воспитать в себе настоящий характер как-то иначе невозможно. Только армия дает такой шанс. Поэтому не следует воспринимать призыв на срочную службу как нечто совершенно бесперспективное для тебя - время, проведенное в армейском коллективе, пойдет на пользу каждому, закалит характер, научит чему-то новому, заставит всерьез задуматься о дальнейшей жизни, о том, чтобы быть полезным своим родным, своему народу и своей стране…

Возможность поговорить с молодым земляком, который, одев военную форму, стал настоящим мужчиной – серьезным, ответственным и вдумчивым, появилась у меня, благодаря Николаю Кизимову, руководителю Духовно-нравственного просветительского центра «Великая страна». О разносторонней деятельности этого человека, направленной на укрепление межнациональных отношений, наша газета писала неоднократно. Вырос он в бывшей Чечено-Ингушетии, стал кадровым военным, а после выхода в отставку занялся общественной работой.

Николай Васильевич, житель Краснодарского края, часто бывает в Ингушетии, в других регионах Северного Кавказа и уже объездил практически всю Россию. Возглавляемый им Духовно-нравственный просветительский центр «Великая страна» совместно с местными органами власти и региональными общественными организации осуществляет различные проекты, которые призваны воспитывать в подрастающем поколении патриотизм, чувство гордости за свою Родину и ответственность за будущее России.

Во главу угла всей своей работы, встречающей активную поддержку в различных регионах страны, Николай Кизимов ставит воспитание у молодежи высоких нравственных чувств – чести, долга, справедливости, милосердия, сопереживания, дружелюбия. Формирование у подрастающего поколения позитивных жизненных ориентиров и планов он считает одной из главных задач современного российского общества.

Подполковник Николай Кизимов часто бывает в воинских частях, где проходят срочную армейскую службу призывники из Ингушетии. Во время таких визитов он интересуется условиями службы ребят, тем, как складываются их взаимоотношения с сослуживцами и командирами, помогает решать возникающие порой проблемы и рассказывает о воинских традициях кавказских народов.

В воинской части, где проходит сейчас службу малгобекчанин Рамазан Хугоев, он не единственный посланец Ингушетии. Вместе с ним в станице Кущевской, где находится эта воинская часть, оказались  Магомед-Амир Аушев из Назрани и Умар Даурбеков из Плиево. Сблизились ребята здесь и со своим сверстником - чеченцем Абубакаром Акаевым из дагестанского Кизилюрта. У каждого из них свои планы на будущее, а пока парни намерены с честью отслужить в армии, чтобы, как говорит Абубакар, не было стыдно перед родителями и родственниками.

Магомед-Амир Аушев рассказывает, что ему армейская жизнь показалась очень увлекательной. Парню интересно постигать новые навыки, а кроме того, он уже обрел немало друзей разных национальностей, на которых можно положиться в нелегких армейских буднях.

Умар Даурбеков признается, что оказавшись в армии, почувствовал себя по-настоящему повзрослевшим. «Я пересмотрел свое отношение к родителям, - говорит он. - Осознал, что иногда поступал неправильно. Желаю всем ребятам обязательно отслужить в армии. Она многому учит человека».

Рамазан, Абубакар, Магомед-Амир и Умар не имеют нареканий со стороны командования части и к своим служебным обязанностям относятся ответственно, понемногу завоевывая уважение и авторитет среди своих сослуживцев.

- На нашей встрече, которая прошла по моей просьбе, присутствовали офицеры и военнослужащие, призванные  из других субъектов СКФО, - рассказывает Николай Кизимов. - Я обратил внимание ребят на то, что каждый из них является представителем своего народа, и потому нужно всегда помнить, что по их поступкам и делам другие будут судить и об их народе. Все присутствовавшие на нашей встрече с интересом слушали мой рассказ о героизме народов Кавказа, проявленный ими при выполнении воинского долга по защите Отечества. Когда-то я написал об этом в стихотворении «Сыны Кавказа»:

Россию всегда защищать в трудный час

Лучших сынов посылал наш Кавказ.

С отвагой в атаку шли горцев полки,

Врага поднимая в бою на штыки.

Доблесть и смелость они проявляли,

Славу себе героизмом сыскали.

Их подвиги помнить потомки должны,

Ведь гордость России навеки они!

Я рассказал офицерам и солдатам о культуре ингушей и чеченцев, об исламе – религии мира и созидания. Молодые солдаты в свою очередь с интересом ознакомились с новостями республики, опубликованными в газете «Сердало», и  передали приветствие своим родным и всем жителям Ингушетии.

На прощание я подарил ребятам свой сборник стихов «Наш Кавказ» и стихотворение в форме календарика, посвященному флагу Республики Ингушетия. Знакомство ними произвело на меня приятное впечатление. Было интересно поговорить с ними по душам, послушать их мысли о жизненных целях, услышать из их уст напутствие сверстникам, которым еще только отправиться в армию.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Магомед-Амир Аушев, Абубакар Акаев, Рамазан Хугоев и Умар Даурбеков во время встречи с Н.В. Кизимовым. Станица Кущевская.

МИРНОЕ И ВОЕННОЕ НЕБО ИНГУШСКОГО ЛЕТЧИКА

В годы Великой Отечественной войны гражданский воздушный флот СССР внес огромный вклад в Победу над фашисткой Германией. Ярким тому свидетельством являются сформированные в первые дни войны авиационные группы особого назначения, которые были оснащены легендарными самолетами Ли-2 (ПС-84). Опытные летчики гражданской авиации превратили их в настоящие боевые машины. Когда оказался в осаде Ленинград, они только за период с сентября по декабрь 1941 года доставили в город на Неве шесть тысяч тонн продовольствия, горючего, медикаментов, оружия и боеприпасов. Из осажденного города пилотам Московской и Северо-Западной авиагруппы особого назначения удалось вывезти на «большую землю» 53 тысячи мирных жителей – женщин, детей, квалифицированных рабочих и ученых. Это была крупнейшая в истории операция военно-транспортной авиации, и после войны благодарные ленинградцы установили самолет Ли-2 в центре открытой экспозиции музея «Дорога жизни».

 

В КОНЦЕ декабря по льду замерзшего Ладожского озера пролегла знаменитая «Дорога жизни», и опытные летчики были направлены на выполнение других боевых задач, связанных с обеспечением десантных операций и снабжением партизанских отрядов. Но полеты в Ленинград продолжались до самого снятия блокады. В числе нескольких десятков воздушных кораблей, которые, невзирая на смертельную опасность, упорно летели в осажденный немецко-фашистскими войсками город, был самолет ингуша Рашид-Бека Ахриева.

Высокопрофессиональный пилот, он быстро освоил особенности фронтовых полетов. Как свидетельствует военная история советской авиации, для того, чтобы уменьшить опасность атак немецких истребителей, летчики должны были вести свои корабли на предельно малой высоте – практически в нескольких метрах от верхушек деревьев или волн Ладоги. Так как в Аэрофлоте существовал строжайший запрет на полеты у земли, новой методикой гражданским летчикам пришлось овладевать непосредственно в боевых условия. Не было у них и практики полетов в звеньях, что стало жизненно важным на фронте в виду отсутствии на борту Ли-2 достаточного вооружения, чтобы в одиночку противостоять господствующему в воздухе противнику.

Десятки опаснейших полетов успел совершить Рашид-Бек Ахриев. На свое последние задание он отправился 20 января 1942 года. В тот день звено из трех самолётов, которое вел Ахриев, неожиданно встретил кинжальный огонь вражеских зенитных орудий. Из-под обстрела удалось выйти только одной машине. Два корабля, в том числе и пилотируемый Ахриевым, были сбиты и упали на оккупированной фашистами территории. Их нашли лишь только в 1944 году, уже после освобождения Ленинградской области. Тогда же останки геройски погибших лётчиков с воинскими почестями захоронили близ деревни Арбузово…

 

НА ДОЛЮ Рашид-Бека Ахриева выпала яркая судьба, сделавшая необычайно интересной и насыщенной его недолгую жизненную биографию. Родился он в древнем ингушском ауле Фуртоуг 14 января 1893 года в семье первого ингушского ученого-этнографа и просветителя Чаха Эльмурзаевича Ахриева и Айши Базоркиной, дочери подполковника Российской Императорской армии Мочко Байсаровича Базоркина, который до самого последнего дня своей жизни служил интересам ингушского народа.

Юноша рано решил пойти по военной стезе и после окончания Владикавказской гимназии сразу поступил в Тифлисское военное училище. Свое обучение в Тифлисе Рашид-Бек успешно завершил в 1914 году, незадолго до начала Первой мировой войны. Дальше был фронт. Воюя в составе частей армейской пехоты, молодой ингуш проявил себя мужественным и бесстрашным воином, дважды был ранен в боях, но каждый раз снова возвращался в строй. В 1915 году подпоручик 205-го Шемахинского пехотного полка Рашид-Бек Ахриев был награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».

Будучи на фронте, Рашид-Бек Ахриев изъявил желание стать военлётом, как в ту пору именовали первых военных авиаторов, и получил от командования направление в Гатчинскую офицерскую военно-авиационную школу. Здесь он с интересом осваивает самолеты «Фарман IV» и «Моран Парасоль», постигает секреты летного мастерства, готовя себя к будущим сражениям. Окончив обучение 27 июля 1917 года и оказавшись на службе в Российском Императорском Военно-воздушном флоте, он будет первым в истории летчиком из горских народов Северного Кавказа, первым ингушом, севшим за штурвал самолета.

9 августа 1917 года штабс-капитан Рашид-Бек Ахриев убыл на Юго-Западный фронт. В дальнейшем он служил в составе авиационного дивизиона Российского императорского военно-воздушного флота, состоявшего из десяти бомбардировщиков «Илья Муромец», и участвовал в боевых операциях русской авиации, сражавшейся с германскими войсками. Но вскоре случилась революция 17-го года и ему, как и другим царским офицерам, пришлось покинуть Родину. Своё временное пристанище Ахриев обрел в Турции, но думы о Родине никогда не покидали его.

Едва новая большевистская власть объявила бывшим царским офицерам об амнистии, Рашид-Бек Чахович без всяких колебаний вернулся назад. В 1923 году он добровольно вступил в Красную Армию, а чуть позже был направлен в Среднюю Азию, волею судьбы став первым летчиком Таджикистана.

В книге «Крыльям Таджикистана - 70. Страницы героизма и славы авиаторов Таджикистана», вышедшей в  Душанбе в 1994 году, подробно рассказывается об открытии первой авиалинии Бухара - Душанбе, первопроходцем которой стал экипаже в составе пилота Рашид-Бека Ахриева и его бортмеханика Петра Комарова.

О том, как шла подготовка первого полета по этому воздушному мосту и в каких условиях работали пионеры голубых дорог Таджикистана, свидетельствует техник-навигатор аэростанции Термез Владимир Полозов, возглавлявший строительство авиалинии Бухара – Душанбе: «Работа была нелегкой: через каждые 15-25 километров маршрута подбиралась посадочная площадка неподалеку от воинского гарнизона. Это гарантировало надежную охрану самолетов.

После подбора площадки делали беглую съемку местности и составляли расчет на предстоящие земляные и другие работы. Местные ревкомы проявляли большую заинтересованность в оборудовании авиалинии. Они направляли на работы дехкан, которые выравнивали поле, очищали его от камней и кустарников.

На площадках устанавливались угловые и линейные знаки. На так называемых опорных аэродромах посадочные площадки имели форму круга диаметром 800 метров. Это обеспечивало заход на посадку при меняющемся ветре с любой стороны. В центре площадки обозначался известью круг диаметром 20-25 метров со стрелкой, обращенной к букве Н (норд)...

За четыре месяца было сделано вес необходимое... И вот 3 сентября 1924 года из Бухары - Душанбе прилетел первой самолет...»

 

«В НАЧАЛЕ 1923 года советское правительство закупило в Германии восемь транспортных самолетов Ю-13, - вспоминал бортмеханик Петр Комаров. - Ранней весной 1924 года шесть из них были разобраны, погружены на платформы и отправлены в Ташкент. Сопровождать самолеты поручили мне. А по прибытии на место мне пришлось участвовать в их сборке.

К тому времени в Среднеазиатское отделение «Добролета» прибыли пилоты Рашид-Бек Ахриев, Николай Баранов, Виктор Левченко, Эдуард Шварц, Маврикий Слепней, а несколько позднее - пилоты. Л. Демченко и Т. Суонио.

Рашид-Беку Ахриеву и мне было оказано доверие первыми повести самолет по маршруту Ташкент - Бухара. Вылетели мы в конце августа, ранним утром. К месту назначения прибыли благополучно. Спустя несколько часов туда прилетели и другие самолеты...

Три дня мы занимались благоустройством. Аэродром был настолько не приспособлен, примитивен, что показался нам хуже любого фронтового. Но обстановка требовала немедленно организовать полеты. И мы с этой задачей справились.

3 сентября Рашид-Беку Ахриеву и мне выпала честь первыми вылететь по маршруту Бухара - Душанбе. В пути следования мы сделали посадку в Термезе, где дозаправились. Взлетели и взяли курс на Душанбе. Сели на аэродроме. Нас встретил строитель первой аэростанции А. Шкредов. Служебным зданием аэростанции служила покрытая камышом землянка. В так называемой пилотской стояло четыре топчана с матрацами и подушками, набитыми хлопком. На стене висел фонарь «летучая мышь». Штатным работником станции был единственный человек - сторож, совершенно не знавший русского языка. Тем не менее мы объяснялись... Душанбе в ту пору был небольшим кишлаком.

Движение самолетов по трассе Бухара - Душанбе осуществлялась только 8-9 месяцев в году, а в остальное время выполнялись только экстренные полеты. Связь между аэропортами и метеообеспечение отсутствовали…»

С работой авиалинии Бухара – Душанбе связано образование Таджикской ССР. На одном из первых самолетов, прибывших в Душанбе, прибыло избранное правительство Таджикистана. Этот исторический рейс также выполнил экипаж в составе Рашид-Бека Ахриева и Петра Комарова, а упомянутая выше дата 3 сентября 1924 года стала ключевой в развитии авиасообщения Таджикистана. Она и сегодня отмечается в этой стране как День гражданской авиации.

За освоение среднеазиатских воздушных путей сообщения Рашид-Бек Чахович Ахриев был награжден ценным правительственным подарком, а в 1927 году его перевели на Украину. Украинская гражданская авиация в этот период переживала бурное развитие. Еще в 1923 году в Харькове была создана первая авиакомпания - акционерное общество «Укрвоздухпуть». В этой компании и стал работать пилотом Рашид-Бек Ахриев, выполняя рейсы по маршрутам Харьков - Москва, Харьков – Киев и Харьков - Ростов.

В конце 1929 года по решению правительства СССР «Укрвоздухпуть» и российский «Добролет» были объединены в одно государственное общество воздушных сообщений, которое, претерпев позже еще ряд преобразований, в 1932 году стало именоваться Главным управлением гражданского воздушного флота при Совете народных комиссаров СССР (Аэрофлотом). На Украине действовало его территориальное управление.

Рашид-Бек Ахриев продолжал работать в Харькове вплоть до самого начала Великой Отечественной войны. Он стал одним из самых опытных пилотов гражданской авиации страны, а в годину суровых испытаний обрел бессмертие в военном небе.

Ингушский народ не предал забвению славные дела Рашид-Бека Чаховича Ахриева. В прошлом году  в республике отмечалось 125-летие со дня рождения первого лётчика Ингушетии и Северного Кавказа, пионера авиации Таджикистана, участника двух жестоких войн, вступившего в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками и погибшего во имя жизни других людей. Сколько бы еще не прошло лет, доблесть и мужество лучших сынов Ингушетии всегда будут примером для подражания.

 

Ахмет ГАЗДИЕВ

 

На снимке: Рашид-Бек Ахриев в период Первой мировой войны